- Поговори мне, - хмыкает Явор. – Ты знакома с Рейганом.
- Рейганом? Сороковым президентом Соединенных Штатов Америки? – удивленно смотрю на мужчину. - Известен как киноактёр и радиоведущий. В ходе своего президентского правления, называемого революцией Рейгана, президент проводил политику, отражающую его личную веру в свободу личности. Но я думаю, вам не понять, что это значит…
В его глазах вспыхивает опасный огонь, на губах играет оскал, которого я пугаюсь. Инстинктивно вжимаюсь спиной в кресло, неприятно липнет дорогая ткань платья к коже. Без белья, пусть кружевного и прозрачного, чувствую себя совсем незащищенной. Я знаю, что нельзя нарываться, но это моя единственная месть. То, что дает мне держаться на плаву. Иначе я исчезну. Растворюсь в Монстре, он поглотит меня.
- Будешь умничать, в*ебу в рот. Долго и глубоко, - говорит Яворский. – Андерсен Рейган.
- Он – племянник нашего декана, - вторю я, сглатывая вязкую слюну, горло начинает саднить. – Они типа студентов по обмену, декан их прикрепил к нашей группе, провести экскурсию ему и его другу…
- Ты даже понятия не имеешь, чей он сын, - говорит Яворский. – Не обольщайся, Ева. Он родился с золотой ложкой в заднице. И пойдет по пути отца. Он ничем не лучше меня. Возможно, даже хуже. Такие девочки, как ты, обеспечивают его учебу в известных мировых институтах, поездки в другие страны, его дорогую одежду, машины и прочее.
- Зачем вы мне все это говорите? – по позвонку медленно ползет холод, а воображение рисует Андерсена, белого и пушистого, с оболденной, располагающей улыбкой, в образе жесткого сутенера, палача, что избивает девочку, которая удивительно похожа на меня, а затем идет к ней с неприятным оскалом, чтобы изнасиловать.
Сердце кольнуло за Аську. Я даже не знаю, что с ней, что с Егором… Что с теткой и моими сестрами… Я боюсь спрашивать об этом у Явора.
Как же уродлив наш мир. Я мило общалась с человеком, который выращен творить ужасные вещи, отнимать свободу и ломать жизни. Убивать.
- Что бы ты не делала глупостей, малышка, - прищурив глаза, проговорил мужчина. – Я накажу тебя, если ты решишь попросить у него помощи. Станешь шлюхой в одном из моих заведений. Ноги сдвинуть не сможешь, будешь обслуживать своими тугими дырками круглосуточно. И прекращай обращаться ко мне на «Вы».
Меня затошнило в который раз. Отвернулась, опустила взгляд в пол, чтобы не дразнить Явора еще больше, чтобы он не увидел весь спектр эмоций, что бурлили во мне. Чтобы не увидел, как я его ненавижу. Настолько, что меня поедает изнутри собственная ненависть. Осознание того, что я беспомощна. Чтобы этот Монстр не понял, что я представляла Калину вместо него, чтобы спасти свою психику. Забыться хоть на пару минут, обмануть себя. Меня просто загнали в угол. В ловушку. Калина сносно относился ко мне, защищал по приказу. Все это сыграло свою роковую роль. Мозгом я понимала, что Калина – далеко не рыцарь в сверкающих латах. Он не спасет меня. Более того, это он меня поймал, привел к Яворскому. Он – бандит. Его руки тоже в крови. Уверена, он убивал. Творил страшные вещи. Но я продолжала цепляться за него, чтобы не свихнуться окончательно. Чтобы выжить. Дорисовывала ему те качества, которые должны отличать его от Явора. У меня просто не было выбора. Я попала в жестокий уродливый мир, где за брендами и богатством скрывались гниль, смерть, покалеченные судьбы и беспринципность.
Я долго не позволяла себе думать о том, что ждет красавицу Алину, мою биологическую мать, когда Косыгин узнает, что она родила дочь. С большой вероятностью – от него. Что ей кто – то помог скрыть этот факт. Возможно, я никогда не увижу свою мать. Косыгин просто убьет ее. И, думаю, это станет для нее, в некотором роде, свободой. Нестерпимо гадко. Прикрыла глаза, желая избавиться от разрушающих мыслей. Их слишком много в моей голове. Внутри меня разъедало и выкручивало. Думала, что хуже чувствовать себя не смогу.
На лестнице показался Калина. Он пошатывался, был бледным, уставшим. Он окинул меня мимолетным взглядом, заметил разорванный кружевной комок моих трусиков около кресла. Стало слишком больно в груди, сжала кулаки, впиваясь ногтями в собственную плоть. На глаза навернулись слезы. Горло перехватило тисками. Кажется, сердце сейчас остановиться. К щекам прилила кровь, обжигая. Захотелось броситься к Калине, разрыдаться на его широкой груди и объяснить, что я ни в чем не виновата. Впрочем, он меня ни в чем и не винил. Дыши, Ева. Это для тебя он сродни спасательному кругу. Для него я - очередная игрушка Босса. Сколько Калина перевидал таких? Он четко знал, каких женщин любит Яворский и обозначил это изначально. Его работа - чтобы хозяин был всегда доволен и защищен.