- Алин… прошу тебя, пошли… - взмолилась Оксана, сдерживая слезы, хватаясь за сестру; Алина изящным жестом оттолкнула руки младшей сестры, прошла вперед.
Увидела Виктора, что лежал на полу, в луже собственной крови, избитый. Мертвый. Начинал коченеть. Алина поняла, что он умер. Слишком умиротворенным казалось бледное лицо парня. Она громко спросила:
- Неотложку вызвали?
- Он мертв, - спокойно ответил Косыга, специально обращая внимание Алины на себя, прощупывая девушку перед ним, что гордо задирала подбородок, старалась держать себя в руках, хотя он видел, как дрожат ее руки.
Алина выдержала его тяжелый взгляд, он нагло смотрел на ее грудь, что была запрятана за тканью простого светлого платья. Красивая, полная, высокая грудь. Косыге захотелось облизаться, почувствовать тугие вершинки в своих руках, сжимать ее соски и выбивать из нее стоны. Алину передернуло: она поняла, что перед ней - убийца, жестокий мужчина, амбициозный, готовый идти по головам. Именно мужчина. Черствый и видевший многое в своей жизни. Осознанно избравший путь насилия. Задрала подбородок, показывая, что не боится его. Проговорила глухо:
- Констатировать смерть.
- Алин… прошу… - скулила рядом Оксана, переминаясь с ноги на ногу.
Косыга не мог заставить себя отвести взгляда от девушки Алины. Что – то было в ней притягательное как магнит. Помимо внешней красоты. Она так разительно отличалась от тех девушек, что были с ним. Она была… слишком чистенькой, что ли?.. Без макияжа, в простом платье намного ниже колен. Не видно груди. Ни видно длинных ног под этой чертовой юбкой. Желание обладать ею пронзило грудь внезапно. «Хочу! Хочу! Хочу!» - билось в его мозгу. Он даже моргнул пару раз, стараясь сбросить наваждение, качнул головой, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, что дробила мозг на мелкие кусочки.
Он видел в глазах Алины презрение к себе, к его друзьям. Конечно, такая фифа разве может знать, каково это – расти в интернате, драться за кусок хлеба, за свое место в кровати. Отбиваться от целой оравы таких же пацанов, как сам, что хотят отобрать сворованный на вокзале пирожок с картошкой. От того и презрение в ее красивых глазах, которое впервые задело черствого Косыгу. Он смерил взглядом долговязого парня, что держался к Алине слишком близко. Разглядел на их пальцах одинаковые кольца. Золото. Неужели, замужем?.. Дрогнул от холодного тона Алины:
- Предварительно я вызвала милицию. Вы все – свидетели. И вы должны рассказать, что здесь произошло, - на последнем слове ее голос дрогнул, подвел, горло сдавила судорога, горечь.
Она произнесла с вселенским состраданием, хрипя:
- Господи, Витя… - прикрыла глаза, не стесняясь показать свою слабость.
Ваня тут же приобнял ее за плечи в знак поддержки. Вокруг все засуетились, начали метаться в панике, рассыпаться в разные стороны, выбегать из спортзала разными путями.
Алина смотрела на происходящее не веряще, шокировано. Как они смели сбегать с места преступления?! Они – свидетели! Виновного надо наказать! Разве они не понимают, что Витя – мертв! Его не вернуть!
- Зря ты так, Снежная Королева, - вкрадчиво проговорил Косыга, подойдя к Алине, жадно рассматривая ее лицо, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат парфюма.
Алина не смогла сдержать дрожи от его баритона, что казался обманчиво мягким, теплым. Медовым. В отличие от звериного взгляда этого избитого брюнета. Алинка сложила два и два – именно он дрался с Витей. Скорее всего, за Оксану. Алинка до последнего не хотела верить, что в этом всем замешана ее младшая сестра. И что этот Косыга, как его называли, настолько хладнокровен, чтобы забить парня насмерть. Хотя, судя по его ледяному спокойствию и наглому взгляду – он может убивать. И будет.