- Отошел от нее, - рявкнул на Косыгу Ваня, прижимая Алину к себе; ему не нравился этот оборванец, сразу видно – криминальный элемент.
- С тобой разговор будет с особым пристрастием, - пообещал Косыга, хмыкнув, подавив желание уложить этого длинного ботаника рядом с Ветром; поймал на себе испуганный взгляд Алины с особым удовольствием.
Алина внезапно поняла всю чудовищность ситуации: Косыга не будет разбрасываться словами. Он действительно может отомстить.
- Косыга, остынь, - вмешалась Оксана, покусывая дрожащие губы; ее лицо было в черных и синих подтеках – макияж потек. – Алин, пошли, пожалуйста… прошу тебя…
- Ты помнишь наш разговор, красавица? Потолкуй с сестрой наедине, разъясни, - оскалился Косыга, выдержав паузу, перемахнул через кресло и быстрым шагом нагнал Костыля и Светку, что смотрела на Оксану с сочувствием и сожалением.
- Алин, ты что, ничего не понимаешь?! – взмолилась Оксана. – Он – бандит! Он убьет родителей, если… - Оксана задохнулась, согнулась пополам, вырвав, содрогаясь от болезненных спазмов в желудке и горле.
- Это твои друзья? Сюда ты бегаешь? К нему… - догадалась Алина. – Ты должна дать показания, Оксана.
- Он убьет нас! Как ты не понимаешь! – сплюнула Оксана вязкую слюну. – Все за него. Он – не один. У него связи. Говорят, даже с ментами есть договоренности.
- Ты даже выражаешься как отброс! Как тебя угораздило?! – Алину трясло от гнева, от того, что ее сестра так слепа и не видит очевидного – она катится по наклонной, в порочную бездну. – Человек мертв! Молодой парень! Витя! Ты подумала, какого будет тете Лиде? Матери Вити? Ты пойдешь к ней и скажешь, что ее ребенка больше нет?! Дать показания – это единственное, что мы все можем сделать для Виктора. И честно.
Оксана завыла, ее выкручивало изнутри, жгло кислотой, выворачивало наизнанку. Она боялась. За себя, за сестру, за родителей. Она знала, что Косыга опасен – не зря ходят такие страшные слухи насчет него. Просто раньше это никогда не касалось Оксаны напрямую. Она же его так любила… Сдавленный крик вырвался из ее груди. В полуразрушенном спортзале остались друзья Вити – близнецы Каримовы, Ира и еще пара залетных. Потом была милиция, много расспросов, скорая. Оксана говорила путано, из последних сил, хрипло, затихая на пару минут. Собирая мысли воедино. Когда грузили тело Вити в «буханку», Оксана была почти в полуобморочном состоянии. Ее держала Алина, стараясь успокоить, поддержать. Говорила про закон и справедливость. Оксана мотала головой: сейчас не те времена. Они все слышали много рассказов про сговорчивых стражей правопорядка. Косыга любил повторять: « Деньги всем нужны». Алина – слишком правильная, честная, где – то – даже наивная. Машина скорой уже собиралась отъезжать, в спортзал ворвалась женщина. Оксана не сразу узнала ее – тетя Лида, мама Вити. Она шаталась словно пьяная, каждый шаг давался с трудом. Бледная как полотно. Мертвенно. Оксана раньше никогда не видела такого обескровленного лица.
- Где он? – хрипела тетя Лида. – Где он?!! Где мой сын!! – завопила она, ее надломленный голос отбился от высоких стен спортзала, обрушиваясь на Оксану, пронзая ее насквозь.
Она даже зажала уши, чтобы не слышать этого отчаянного воя, жуткого, пробирающего до кости. Страшно было смотреть на тетю Лиду. Женщину едва смогли заломать два крупных милиционера и один из медбратьев. Второй - сделал ей укол. Тело хрупкой женщины обмякло, глаза закатились и ее повели к машине милиции. Оксану колотило. Слез уже не было. Только било крупной дрожью, она дергалась от каждого шороха, прикосновения. Алина выглядела уставшей, возле нее верным псом сторожил Ванька. Нетвердой походкой к ним подошла Ира.
- Это ты виновата, Гречишкина. То перед Косыгой хвостом вертела, потом на Витьку переключилась. Вертихвостка! Я любила его! Любила! – крикнула Ира, оседая рядом. – А теперь… Витечка… нет его…
- Я не отступлюсь. Буду свидетелем, - хрипло проговорила Оксана, чувствуя тугой давящий ком в груди, ловя на себе одобрительный взгляд Алины; старшая сестра крепко сжала ее руку в знак поддержки.