Оксана мельком взглянула на то место, где некогда лежал Витя. Его кровь, фотограф, милиция, мелом очерченное тело… Ее снова затошнило. От мысли, что она действительно виновата…
Смертельный механизм был запущен кровью, и уже никто не мог остановить его. Оставалось только ждать. И гадать: сколько еще жертв будет впереди?..
Глава 18
Наши дни. Ева.
Я таяла под сильными руками Калины, растворялась в нем, вдыхала его запах – терпкий, насыщенный, с примесью морского бриза. Я была счастлива. Пьяна от его прикосновений. Сегодня шел пятый день нашего пребывания в этом загородном доме, у черта на куличках. Я не знала, где мы. Это было неважно. Мне было спокойно, сладко, легко. Словно выбитая из реальности, парила в розовых облаках. Мое тело было зацеловано, обласкано, пропитано сексом. Мне было невероятно хорошо. Меня тянуло магнитом к этому суровому мужчине. Мы почти не вылезали из постели, делая перерывы на еду и душ, который тоже плавно переходил в секс. Безудержный, временами – жесткий, но такой крышесносный. Мы почти не разговаривали, так, обменивались стандартными фразами. Вели себя как дикари. Как те, кто нуждался друг в друге.
Ночью проснулась внезпно. По стеклу размеренно барабанили крупные капли дождя. Из окна пахнуло свежестью, насыщенный запах озона. На сердце было тревожно и тяжело. Черные мысли заволокли сознание: все это закончится, стоит нам выйти за пределы этих стен в четыре кирпича. Снова будет Яворский, его угрозы, секс по принуждению, насилие, и охота Косыгина. Призрачная надежда встречи с Алиной… Калина был прав: Явор увидит нас, поймет все без слов, начнет манипулировать. Я должна быть в разы осторожнее. Калина может пострадать. А я… пока я нужна Явору, этому Монстру, он будет терпеть мои выходки. Хотя, кого я обманываю? Он – жесткий, беспринципный тип. Он будет ломать, продавливать, пока не получит то, чего хочет. Пока не получит послушание. Он – Монстр. Всхлипнула. Я плачу?.. Даже не заметила, как разревелась, погруженная в болото мыслей, что затягивали в ледяную пучину.
- Ты чего, малая? – хрипловатый ото сна голос Калины заставил вздрогнуть, сердце сжалось болезненно – сладко; кажется, я влюбилась …
Повернулась к мужчине, уткнулась носом в его мощную грудь, особенно ощущая свою бесправность и хрупкость. Меня потряхивало. Его горячая рука гладит по плечу, вызывая мурашек по коже.
- Кем тебе является Явор? – задаю вопрос, что мучает меня много дней.
Калина вздыхает, медлит, но говорит:
- Он – двоюродный брат по матери. Звал к себе, уговаривал долго. Ему нужен был начальник - безопасник… Бабки хорошие обещал. В итоге – согласился.
- Жалеешь? – подняла голову, вглядываясь в его лицо – суровое, с крупными чертами, волевым подбородком.
Раньше я его боялась. А сейчас я жаждала его тяжелого пронизывающего взгляда, заставляющего трепетать. Мне нравится, как темнеет его взгляд, когда я решаюсь подразнить его – хожу голой, трогаю свои соски или отставляю попку, призывно покачивая бедрами. Его дыхание становилось рваным, он поджимал губы и сжимал кулаки. А затем набрасывался на меня. Меня сводили с ума его губы и такая милая родинка вверху, над губой. Она удивительно гармонировала с его брутальным образом. А его язык… творил чудеса.
- Иногда бывает, - размыто бросил мужчина, скользя рукой вниз, по спине, сжимая ягодицы.
- Что будет, когда мы уедем отсюда? – дрогнувшим голосом спросила я, подавляя вдох, ощущая, как в груди разливается кислота, нестерпимо выедает на живо плоть, растворяет ребра, добирается до трепыхающегося сердца.
Сглатываю ком в горле. Несмотря на прохладу, что проникает сквозь окна, мне нечем дышать.
- Будет жесть, малая, - говорит мужчина.
Против воли рвется из груди всхлип. Я сама это понимала. Но оно того стоило. Калина навсегда останется в моей памяти, в моем сердце. Он – мой первый мужчина, который открыл мне чувственный мир взаимодействия мужчины и женщины. Он тот, кто сумел стереть из моей памяти Монстра.
Калина резко подминает меня под себя, раздвивагет мои ноги своими. Напугал меня своим напором и напирающей мощью. Иногда я задыхаюсь от его ярко выраженной брутальности, пугаюсь похоти в его тяжелом жгучем взгляде.
- Нет! Нет! Я не хочу! Не хочу! – пытаюсь вырваться из стальной хватки, но он мужчина, в разы крупнее и сильнее меня; одним четким толчком врывается в меня набухшим членом, до основания, заполняя полностью. Дыхание сбивается от чувства наполненности. Мне не нужен воздух. Я ощущаю себя живее живых. Я лгу сама себе – этого мужчину я хочу всегда. Мое тело готово для него всегда, откликается на его даже мимолетное прикосновение. Я – нуждаюсь в нем. Он – во мне. Мы дополняем друг друга, как две половинки единого целого. Он поглаживает меня, целует яростно, с напором, забирая мои всхлипы и вдохи – выдохи. Его член внутри меня, но он не двигается, дает мне привыкнуть. Ждет, когда сама начну подмахивать ему, распаленная до предела. Мы впиваемся друг в друга агрессивно, страстно, будто это последняя наша совместная ночь. Мы не можем насытиться друг другом, нам мало. Он растягивает наше удовольствие, долго мучает нас обоих, не давая кончить. Когда, наконец, достигаем пика, одновременно взрываемся, растворяемся в воздухе, оседая на нашу постель, что пропахла секс – марафоном. Не могу совладать с телом – ватным, содрогающимся, чужим. Калина смотрит на меня слишком странно: вроде бы тепло, но я замечаю искры сожаления, даже боли… Или же мне все кажется. Я слишком вымотана переживаниями, мыслями, сексом. Глаза закрываются, последняя мысль - он меня так успокаивал, отвлекал, спасал от накручивания самой себя.