Когда я проснулась, Калины рядом не было, солнце стояло высоко в небе, беспощадно слепя меня своими лучами. Легкий запах кофе из кухни манил. Приняла душ, надела мужской халат, что был длинноват и волочился по полу. Тревожное чувство в груди не пропало, не рассеялось. Только сделала шаг из ванной, реально ощутила изменение в комнате – тягучая опасность. Калина впечатал меня спиной в свое тело, зажав рукой рот. Перед глазами мелькнул черным пятном пистолет. Сердце бешено заколотилось, я едва могла дышать. Слышала шорох около крыльца, дверь открыли, тихо матерясь. Половицы скрипнули под весом незваного гостя.
- Калина, это я – Актер, - грубый голос, прокуренный. – Калина, ты здесь?
Калина медлил. Немного расслабился. А я благодарила Вселенную за то, что этот мужик пришел именно сейчас и не застал нас в постели. Одно дело – догадываться, другое – видеть своими глазами. Явору бы все доложили. Перевела взгляд на лицо Калины – он был угрюм, собран и сдержан. Отошел от меня, даже не посмотрев. Я понимала - наше недолгое пребывание в персональном Раю окончено. Добро пожаловать в Ад!
22 года назад
Алина торопливо спускалась по лестнице. Еще пару пролетов – и выйдет в серость начинающегося вечера. И не засиделась она вовсе – нянчила соседского мальчишку, пока тетя Инна, его мать, возвращалась с работы – из местной больницы, где трудилась медсестрой по полторы смены. Алину благодарила то бинтами, то йодом с зеленкой, то блистером парацетамола. Все это пригодится в хозяйстве. Уже прошло две недели с момента гибели Вити. Похороны были через два после его смерти – тетя Лида – иссохшая, черная, постарела от горя лет на двадцать. Теряла сознание на похоронах, бросалась в яму, на гроб сына. Жутко было смотреть на нее, слышать ее нечеловеческие вопли. Алина после похорон рвала пол дня, чувствовала себя болезненно. Оксана дала показания. Рассказала Алинке, как угрожал Косыга, что говорил. Милиция сказала: дело – глухарь. Даже разрешили Оксане укатить в деревню, заставив предварительно написать расписку и заявление –где ее искать и что по первому требованию правоохранительных органов она обязуется явиться. Перед Алиной начинал открываться совершенно другой мир – жестокий, несправедливый, подкупный и… смертельно опасный. Она стала бояться. За себя, за Оксану, за родителей, за Ваню. Косыга затих, залег на дно – Оксана созванивалась со Светкой, та ей все новости как на духу выкладывала. Но Алина чувствовала – это всего лишь затишье перед бурей, такие как Косыга - слова на ветер не бросают.
Выпорхнула во двор, отгоняя тягостные мысли. Ее подъезд – соседний. Не темно еще, правда, людей нет во дворе. Только начинает заходить солнце, забирая с собой тепло и яркий фиолетово – розовый цвет. Боязливо оглядываясь, быстрым шагом Алина приближалась к своему подъезду, с железной аркой, обвитой диким виноградом. Оставалась буквально пара метров, девушка уже скользнула под арку, выдыхая и стараясь успокоить сердце, что билось раненой птахой. Ощутила крепкую хватку на запястье, ее прижали к телу, так, что зубы клацнули друг о друга. В шею впилось холодное острое лезвие, рот зажала рука, пальцы пропитаны табаком.