Осторожно начал двигать пальцами, растягивая, лаская, что б меньше ей было боли. Что б привыкла к нему, к его прикосновениям. Все равно его будет. По – другому быть не может. Ласкал ее медленно, сгорая от желания, принося себе почти физическую боль. Зарычал, сдирая с себя штаны с бельем. Алина лишь сильнее всхлипнула, молясь, чтобы родители вернулись с больницы. Чтобы папа стащил его с нее, спас…
Почувствовала член, что упирался между ее ног. Зарыдала, впиваясь ногтями в его широкие плечи, ощущая железные мышцы под смуглой теплой кожей. Косыга лишь сильнее раздвинул ее ноги и вошел одним резким четким движением. Алина закричала, напряглась всем телом от боли – не смертельной, но такой яркой. Косыга поглотил ее крик поцелуем, запечатал ей рот, въедаясь остервенело. Разделяя ее жизнь на «до» и «после».
- Тихо, красавица… уже все… расслабься, малая… давай, не сжимайся, хорошо будет, - нашептывал непрерывно Косыга, начиная медленно двигаться, содрогаясь всем телом, сдерживая себя.
Алина была такой узкой, что аж перед глазами темнело. Так сжимала его член, что он шипел сквозь зубы. С ума сходил. Темп увеличивался, Косыга уже не мог контролировать себя. Брал ее быстро, чувствуя приближающуюся разрядку. Алина лежала как тряпичная кукла, не шевелясь. Ее глаза смотрели в потолок, она всхлипывала через раз. Он осквернил ее. Бандит. Забрал то, что она берегла для Вани… Свадьбу хотели сыграть, детей родить. Алина всегда мечтала о большой дружной семье. Хотела сначала немного в экспедициях поездить, по миру, опыта набраться. А потом можно было учителем истории устроиться в школу. Параллельно –хотела книгу написать о Египте. Алина была влюблена в Древний Египет – такой загадочный и манящий…
Теперь все ее мечты пошли прахом. Ваня не захочет с ней знаться больше. Заявление она не напишет – все схвачено у Косыги. Еще убьют их всех… С него станется. Слеза стекла по щеке Алины, Косыга зарычал над ней и сполз, откинулся рядом на диван, тяжело дыша.
- Хороша, зараза. Красивая, - проговорил хрипло, снова навис над ней, рассматривая, не стесняясь; огладил грудь, впалый живот, смотрел на белые бедра, измазанные небольшим количеством крови и его спермой. Дурел от вида девушки, такой открытой и нежной. Его. Полностью. А с женишком скоро разберется – что б не пытался обнимать его Алину. Чего ждал, дурак? Свадьбы? Такое сокровище не рассмотрел. А теперь она – его, Косыгина. Он усмехнулся, потянулся, тронул ее за плечо.
- Ты чего замерла, кукла? – спросил он. – От этого не умирают. Хочешь, женюсь? За меня выйдешь? Драгоценности, платья дорогие, квартира – все будет, что захочешь. Обижать не буду. Хочешь, в еще один институт поступи. Могу диплом купить любой. Что хочешь – все сделаю, все достану, - говорил Косыгин, покрывая легкими поцелуями нежное лицо, слизывая соленые слезы Алины.
- Уйди, - проговорила хрипло она, словно кричала так долго, что сорвала голос.
- Что? – не расслышал Косыга, всматриваясь в ее лицо; она повернулась к нему, обожгла таким ненавистным взглядом, что ему стало не по себе.
Даже когда пушкой в висок тыкали – не так было.
- Уйди! Ты сказала, что сделаешь все, что я захочу. Я хочу, чтобы ты ушел! Уйди! – зашипела Алина, приподнявшись; ее грудь качнулась, привлекая внимание Косыги.
Он сглотнул, чувствуя, как желание снова бьет в пах. Снова хочет ее. Везде. И в рот особенно. Алина на кошку дикую похожа была, готова кинуться.
- Уйду, не кипятись, - хохотнул Косыга, впитывая ее образ – сексуальный, воинственный; понял – легко с ней не будет.
Алина – не Оксана. Гордая баба попалась ему, нервы все вытрепет. И не таких обламывали. Приручит как норовливую кобылку – молодую, горячую. Закусил губу – уходить совсем не хотелось. Ее хотелось. Красивая, зараза. Поднялся, не спеша, специально стал так, чтобы Алина член его увидела. Смутилась, глаза прячет, щеки красным заливает. Пыл сразу поумерила. А член его как кол стоит. Хоть дрова иди руби. Снова в ванной удовлетворять себя сам будет, тайком, как пацан.