- Алина… - выдыхаю я неосознанно; она кривится, словно я сделала ей больно.
Я не могу назвать ее по – другому. Мы совсем не знаем друг друга. Но наши истории кажутся мне близкими, созвучными…
- Нечего не бойся… дочь… - говорит тихо женщина.
Понимаю, что она хочет обнять меня, но боится моей реакции. Боится спугнуть. Задает себе вопрос: имеет ли она право меня обнимать? Она меня оставила на сестру. Спасла этим поступком мою жизнь. Киваю – я не буду бояться. По ее щеке скользит слеза, она поджимает губы. Смотрит на меня пристально – впитывает мой образ. Улыбается сквозь слезы. Мое сердце колотиться быстро – быстро, мне так ее жалко. Такую невероятно сильную и смелую женщину, что отдалась во власть бандита, чтобы спасти семью… Она гладит меня по волосам, по плечам, я чувствую дрожь ее рук…
- Я все решу, дочь, - говорит она твердо, ее лицо становится жестким. – Ничего не бойся.
- Но… он этого и ждет… Явор… - говорю я тихо, мой голос срывается, я не в силах сдержать слез.
- Они оба этого ждут. Думаешь, почему меня отпустил Косыгин? – усмехается Алина. – Пришло время положить конец этой истории. Постой тут пять минут, потом выйдешь. Ничего не бойся, дочь, - повторяет Алина, ловит мою руку и крепко сжимает; потом она стремительны шагом выходит, оставляя за собой приятный пудровый шлейф дорогого парфюма.
Я обещала Алине, что не буду боятся. Но мне так страшно… Страшно от того, что будет дальше…
Глава 22
Наше время. Ева.
Вернулась в зал на негнущихся ногах. Будто весь воздух выбили из груди, обескровили все тело. Алину и Косыгина я больше не увидела, хотя вертела головой, как болванчик, в их поисках. Здесь мы пробыли еще полчаса. Голова кружилась, я плохо воспринимала реальность, в сознание въелся образ женщины – моей биологической матери. Повторяла про себя ее слова: «Ничего не бойся, дочь». Явор общался с представительными мужчинами и шикарными женщинами, что поедали его взглядом. На меня не обращали никакого внимания: я – словно вещь, красивое дополнение к его образу, ведь так заведено. Когда мы покидали это место, мне стало легче дышать, будто я избавилась от части пут, что сжимали меня. Ошибочное чувство. Облегченно выдохнула. Совершенно зря. Все только начиналось.
Молча сели в машину. Калину я так и не увидела, сердце болезненно сжалось, предчувствуя что – то плохое, нарастающее страшным комом, что катится за нами следом. Было тревожно. Тронулись, тяготящая атмосфера и яркое сияние оставалось позади, ночь накрыла нас своим темным покрывалом с россыпью звезд. Всматривалась в окно – мы ехали по трассе, огни мелькали, неприятно резали глаза, заставляя их слезиться. Почувствовала горячую руку мужчины на своем бедре, он сжал кожу, потом огладил, пуская мурашек по телу. Рука потянулась к моим трусикам, загребая платье. Сжала ноги.
- Думал, ты будешь благодарна за то, что я разрешил тебе поговорить с Алиной, - усмехнулся Явор, больно сжав бедро своей ручищей, до синяков; повернулась к нему, сглатывая вязкий ком в горле – стало нестерпимо тошно.
- Не надо, - проговорила я, чувствуя, как в груди поднимается и прожигает нечто жалящее: ненависть сплетается с отчаянием, злоба единиться со страхом, все смешивается в неимоверный странный коктейль, рвет меня на части, заставляет бежать кровь быстрее.
Сердце колотился гулко, быстро, отдает в висках пульсирующей болью. Бросает в жар. Пробивает ознобом.
- Ты не поняла, девочка? Твои желания не имеют значения, - я видела в глазах Монстра желание – тягучее, растущее, которое выплеснется на меня ядовитой лавой, сожжет, не оставит даже пепла.
Явор тянет меня на себя, усаживает к себе на колени, действует грубо. Давая в полной мере прочувствовать его мужскую силу – сжимает так, что б остались отметины. Что бы помнила, натыкаясь каждый раз на них взглядом, что я - бесправна. Пешка в играх взрослых злобных дядь. Забилась в его руках, пытаясь вывернуться, делая себе больно – от его хватки кожу жгло. Пыталась добраться до его лица, что б расцарапать. В его глазах на секунду застыло изумление, потом он скрутил меня легко, в два счета. Естественно, я не ровня мужику, который выше меня на 20 см и весит больше на 60 кг как минимум. Внезапно машина вильнула, послышался визг шин, мельком увидела искры, так и не поняв, откуда они. Нас накрыло звуком – будто по железу рассыпали десятки бусин. « В нас стреляют», - обожгла мысль, и я ударилась головой об переднее сидение от очередного витка автомобиля. Я слышала уже подобный звук. Только тогда в машине был Калина. Боль запоздало пронзила череп, выбивая из реальности на пару минут. Машина продолжала набирать скорость, вилять по трассе. Сдавленный стон, сигналы других машин, мой собственный пульс, скрежет металла – все смешалось, создавая нечто нереальное, что затягивало меня. Явор придавил меня своим телом, воздуха не хватает. Снова стон сквозь зубы, машина замедляется.