Окинул меня тяжелым взглядом, осветив лицо. Прикрыла глаза.
- Калина через полчаса заберет нас, - сказал Монстр, мое сердце снова сжалось при упоминании этой клички. – Это сынок Гвоздя устроил, решил припугнуть. А тебе, милая, надо немного поработать, - он положил руку на ширинку брюк, поглаживая эрегированный член. – Давай. Только без проблем. Знаешь, что все равно заставлю.
- Знаю, - поджала губы; лучше ртом, чем чувствовать его в себе другим способом. – Я ненавижу тебя, урод.
- За разговором следи, - рявкнул Явор, высвобождая крупный член из штанов. – Зубами, я так понимаю, ты не особо дорожишь. Да и не нужны они, в принципе, для минета. Иди сюда. Рот открыла.
Скинула пиджак под колени. Помедлила, приняла нужную позу. Он не церемонился. Взял меня за волосы и принялся насаживать на свой член. Сильно, до глотки. Подсвечивал телефоном, смотрел. Двигался быстро, вызывая характерные спазмы горла. Таранил жестко. Удовлетворял свои потребности, подпитанные адреналином. Как же я его ненавидела… Слюни стекали по подбородку, из глаз брызнули слезы. Горло обожгло терпкой спермой. Ее было много. Вверху послышался протяжный стон.
- Сука – а – а – а, - протянул Явор удовлетворенно, потрепал меня по щеке. – Много баб было. Но такой кайф только с тобой, малая.
Дернулась от того, как он меня назвал. Отползла, упираясь голой спиной в жесткий ствол сосны. Растирала слезы по лицу. Горло саднило. Губы опухли. Душа разлетелась на миллионы осколков. Было так гадко, аж выть хотелось. А еще хотелось прижаться к Калине, выплакаться… Почувствовать его крепкую, но аккуратную хватку на талии. Всхлипывала, не в силах сдержать себя.
- Ты чего? Под задницу подстели, - Явор кинул в меня свой пиджак; не стала спорить.
Меня знобило, било крупной дрожью. Бесконечно долго сидела и жалела себя. Откуда взяла начало эта история? Как получилось так, что добропорядочная среднестатистическая семья привлекла главаря местной организованной преступной группировки? Одно я знала точно: Алина, моя биологическая мать, точно не была в этом виновата.
22 года назад
Неделя прошла с того дня, как Гречишкины отозвали заявление. При них просто порвали исписанную бумажку, улыбались, хлопали папу по плечу и говорили, что он принял очень правильное решение. Алина перестала улыбаться, шарахалась от каждого прикосновения. Подолгу сидела в своей комнате, обложившись учебниками, строча конспекты и заметки на следующий учебный год.
Оксана недоумевала: лето на дворе, а ее сестра – одно за учебниками. Да, всем нелегко. Ее вон, вообще Ирка Белова побила. Накинулась сзади, волосы рвала, кусала, царапала. За Витьку Ветра покойного мстила. Любила его сильно, а он ей только дружбу мог предложить. Оксана в чем виновата? Говорили же, что у Вити здоровье хлипкое было, болел часто. А то, что
Оксана ему нравилась - так сердцу не прикажешь… Ей тоже Ветер нравился… Но надо продолжать жить дальше, как говорила Светка. Оксану снова в деревню отправляют. Наказывают. Косыга сказал, что ездить к ней будет. Девушка млела от его слов, верила ему. Красивый, сильный. И влиятельный. Все его боялись, старались дружбу с ним водить. А Оксана намекала ему, что следовало бы Ирку проучить. Смотрела она на Оксану волком. Словно поджидает, когда еще раз так накинуться. Выгнать ее надо из их компании. Припугнуть даже, чтоб не повадно было девушку главаря обижать. Светка вон предлагает собраться девчонками, устроить Ирке «темную» и отметелить ее, бешенную. Что б место свое знала.
Пока Оксана, как всегда, крутилась перед зеркалом, к Алине пришел ее жених – Ванька Голыбин. «Ни рыба, ни мясо», - думала про него Оксана. Бледный, худощавый, невыразительный и высокий. Ольге Владимировне, маме девочек, нравился Ваня – серьезный, работящий, никогда в помощи не отказывал, если просили. Родители у него тоже хорошие. Приличная семья. Пока Ольга Владимировна заваривала чай и жарила блинчики для молодежи, ее сердце было спокойно за старшую дочь – хоть у одной все хорошо будет.
Ваня робко постучал в комнату невесты, немного помедлив, открыл дверь, прошел пару шагов внутрь. Замялся. Отчего – то Алину впервые раздражала его скромность. Одернула себя: Ваня ни в чем не виноват. Кивнула ему, что б проходил. Парень начал рассказывать о рыбалке в своей деревне, о здоровье его бабушки. Алина слушала в пол уха, кивала. Ваня смотрел на точеный профиль своей невесты. Красивая девушка. Любимая.