Мысли Алины были поглощены образом Косыгина, который разрушил ее жизнь, растоптал ее право на счастье. Она ярко помнила все его наглые уверенные прикосновения, все те вещи, что он делал с ней за трансформаторной будкой, на родительском диване. Почему Ваня никогда первый не проявлял инициативу с ней? Почему она всегда была инициатором их первых поцелуев? Берег ее? Так поздно уже…
- Алина, все в порядке? Ты будто не здесь. Что – то случилось? Расскажи мне, - мягко говорил Ваня, поймал ее руку, слегка сжал в жесте поддержки.
Алина вырвала свою руку из его, недобро усмехаясь. Немного подумала и рассказала, как Косыгин приходил, за трансформаторной будкой ее пугал, угрожал, даже трогал! Про изнасилование промолчала, горько поджимая губы, словно могла проболтаться. Боялась по нескольким причинам: что расскажет родителям, пойдет разбираться с Косыгой и закончит как Витя. Но Голыбин хоть и возмущался, но предложил подать в милицию заявление, рассказать родителям. Горячо убеждал, что еще остались честные работники. Если тут пустят все на самотек, обращаться тогда в областное отделение, а там до столицы рукой подать.
Алина слушала его и четко понимала: никто не защитит ее. Даже Ваня, пусть он и думает, что любит ее. Не тот у него характер, что б с бандитами тягаться. Да и опасно это: жизни может стоит, и не только его… Злилась от безысходности, от того, что не может решить ничего. Что стала бояться. Что жизнь стала невыносимой. И на Оксану злилась. За то, что сестра такая глупая и слепая. Влюбленная в зверя Косыгина, который обманывает ее. Играет на ее влюбленности и девичьей наивности… Решительно сняла кольцо со своего безымянного пальца, которым еще недавно так гордилась, протягивая жениху.
- Мы расстаемся, Ваня. Так будет лучше, - твердо проговорила она, сглатывая рвущийся наружу крик отчаяния.
Смотрела, как Ваня смешно открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Как рыба, выброшенная на берег. Сжала кулаки. В комнату вошла Ольга Владимировна, так и застыла, глядя в лица детей. Держала разнос с чаем из липы, с румяными блинчиками с пылу – жару, да ароматным сливовым повидлом, что было разбавлено водой.
- Я прогуляюсь, - бросила Алина, спешно накидывая на хрупкие плечи кофту и выбегая в подъезд, не в силах сдержать удушающих слез.
Так будет лучше. Ванька хоть и скромный, но гордый. Не простит Алинке такую выходку. А она… Она – падшая женщина.
Глава 23
22 года назад
Алина брела по улочкам, не разбирая дороги. Просто шла вперед, ноги несли сами – сначала вроде бы знакомые места были, потом – уже не смотрела даже. Раньше всегда боялась ходить одна, особенно забредать на другие квартала – поговаривали, банды везде, территории и власть делят между собой, на шальную пулю нарваться можно. Алина думала, то всего лишь дворовые байки, но все равно в груди поселился страх перед малознакомыми территориями. Но сейчас Алина не боялась вовсе. Ей было все равно. Убьют – так убьют. Все равно жизнь разрушена, перед глазами – черная пелена, в груди выгорело все давно, осталась зияющая рана. Алине казалось, не заживет никогда. Жить вовсе не хотелось.
Перед ней тормознула красная «девятка». Алинка вяло отметила, что едва не угодила под колеса машины. Безразлично как –то глянула, не пискнула, не испугалась. Инстинкт самосохранения не сработал совсем. Мазнула взглядом по парню, что вылез из машины. Высокий, поджарый. Бандит. Заметила оружие у него за поясом. Светлые волосы, суровые черты лица. Смутно знаком показался.
- Эй, красавица, давай подвезу, - проговорил он; Алина хмыкнула и отрицательно мотнула головой – какая же она сейчас красавица: зареванная, с распухшим носом и красными глазами.
Попыталась его обойти, но парень крепко вцепился в хрупкое предплечье.
- Садись, не обижу. Там опасно дальше, не наше там, - глухо проговорил парень, усаживая мало на что реагирующую Алину – та и не сопротивлялась.
Он сам уселся на водительское кресло, окинул взглядом девушку.
- Я – Костя. Костыль, если что, - сказал, хмуро разглядывая девушку; бледная была, измученная, но все равно красивая.
Понятно, почему Косыгу от нее штормит. Оксана, сестра ее, тоже привлекательная, но глупая девка. Нет в ней шарма, обаяния, под Косыгу так и стелется, угодить старается, в рот заглядывает. Алина – совсем другая. В ней сразу видна гордость, норов. И бешенный магнетизм. Смотрит – словно в душу. Красивая баба. Лучше б Косыга оставил ее. Обычно такие становятся погибелью для мужиков. Костыль вздохнул и завел мотор, отвезет девушку домой. Нечего тут лазить, Лавровские тут угодья. Парни серьезные – Косыга их на десерт оставил. Ехали молча. Стемнело быстро. Улицы погрузились в непроглядную тьму, разбавленную изредка тусклыми фонарями – одиночками, которые еще не побили или не украли лампочки. Красавица Алина даже представить не может, что твориться в такой темноте. Недаром улицы опустели.