Глава 24
Наше время. Калина
Слышу глухой удар, что – то стеклянное разбили. В груди сжимает, будто удар получил – Малая. Только она может дерзить Явору, еще больше раздразнивая его. Не умно. Совсем. Она не понимает, кто перед ней. Быстро натягиваю штаны, беру мобильник и иду в кухню. Слух улавливает возню, тихий говор Явора. Когда захожу в кухню, вижу только брата. Не столе валяется «розочка», на полу – осколки. Примерно понимаю, что произошло. Стискиваю зубы на пару секунд, беру себя в руки.
- Где? – спрашиваю, получается сипло, киваю на разбитую бутылку.
- Актер забрал. Учить уму – разуму будет. Может, еще подкрепление позовет. А, может, и нет, - скривился Явор, полез в холодильник. – Кто еду заказывал? Одна трава, бл*ть.
- Чем Актер помешал – то? Долго работает, крепкий мужик, - проговорил я, доставая мобильник и ища его контакт; если он тронет Малую, Явор убьет его, и Актер не может этого не понимать.
Насиловать не станет, но облапит так, что жить не захочется. Тошно. В животе скрутило.
- Чего ж ты свалил вместе с пигалицей, как я к тебе его прислал с подарками. Говоришь же, долго работает, - усмехнулся Явор, выбрасывая контейнеры с салатами в мусорное ведро.
- Чуйка, - ответил Явору и едва облегченно не выдохнул, когда в динамике послышался треск и тяжелое дыхание:
- Малая где? Не трогать. Сейчас приду, - посмотрел на Яворского, что увлеченно проверял запайки с обедами; он нашел кусок мяса, аппетитно вгрызся в него, блаженно прикрыв глаза.
- Пожалел бы девчонку, - сказал тихо, стараясь звучать ровно; врезать бы в довольную рожу брата.
- Иди и пожалей. Это больше по твоей части – сопли принцессам утирать, - хмыкнул Явор. – И Актера пробей еще раз. Мутный он, сам видишь. Раз чуйка. Пусть поработают парни, глубоко покопают.
Кивнул, отправляя код и ФИО Актера ребятам. Не могу смотреть на Явора. Закончим с Косыгой, уволюсь к чертовой матери. Сглотнул ком в горле, направляясь за Малой. Как же, сука, тошно…
22 года назад
Алина сидела за учебниками, погружаясь в историю Древнего Египта. Так она уходила от реальности, что стала невыносимой. Косыгин не появлялся недели две, зато Костыль постоянно крутился рядом. Нет, он вовсе не подходил к ней, но она видела ярко - красную «девятку» везде. Недалеко от собственного дома, за углом. Возле ЦУМа, куда они пошли с мамой выбрать пряжу для зимних шапок. Отец позволил раскошелиться, сказал, что будут подарки на Новый год. Недалеко от ее института, куда она ходила в библиотеку, помогать убирать в читальном зале, подклеивать книги, потрепанные студентами за учебный год. Раньше Алине нравилась ее жизнь, ей хотелось помогать всем, чем может. Сейчас же все делала по инерции, по привычке, спасаясь от самой себя, от тягостных мыслей. Родители были на работе, Оксана ждала подругу. Сестра жарила блинчики на кухне, пока Алина строчила конспекты в толстый блокнот, облегчая себе учебу на будущий год. Говорили, будет много практики, поездки не только по стране, но, возможно, даже за границу, хотя студенты были настроены скептически. Отложив блокнот, Алина вышла из комнаты, направилась на кухню, хотелось горячего чая. Там сидела Светка, ревела в три ручья, а Оксана ее успокаивала:
- Ну чего ты так думаешь? Костыль тебя любит, сама ж говорила – за углом машина его стоит. Ждет тебя. Не дури. Давно ж вместе. Говоришь, что серьги на днях подарил…
Светка всхлипнула.
- Чувствуя я – изменилось что – то. Есть кто – то у него! Не в любовницах, так в мыслях, - завыла Светка.
Алина кивнула ей, мельком осмотрев девушка Кости. Вульгарная, с начесом в светлых волосах. Броский макияж, вызывающе длинные ногти, выкрашенны красным лаком. Рубашка модная, юбка короткая очень, джинсовая. Колготки розовые и туфли на небольшом каблуке. Светка красивая, видная, но портит себя такими нарядами и большим количеством косметики.
- Вычислю, кто ему нравится. И убью! Закопаю, клянусь, - со злостью прошипела Светка.
- А я – помогу, - кивнула деловито Оксана. – Помнишь, Ирка Белова, что по Ветру сохла? Так вот, я никому не рассказывала… Косыгу просила, что б напугал ее, а то совсем оборзела, - зашептала Оксана. – Но Косыга отмахивался, сказал, не лезу в бабские разборки, мол. Так я к Могиле подкатила, пока Косыги нет. Уговаривать долго не пришлось, пообещала, что замолвлю словечко за него перед Косыгой. Он и помог мне. Ирка больше не донимает, сама оказалась на койке больничной, - зло усмехнулась Оксана.