Алина испугалась. Костя всегда был спокоен, рассудителен, держал себя в руках. Поле того раза, в подъезде, не лез, не намекал даже на произошедшее ни разу. Они не касались больше этой темы. Сумасшествие было тогда, не иначе. Сейчас же Костыль готов был кинуться на Ивана, и Алина знала – не выстоит Иван, не боец он вовсе. Оттолкнула парня от себя, отошла от него, быстро вытирая слезы со щек.
- Костя, все в порядке. Не трогает он меня. Сама к нему полезла, - сбивчиво заговорила она. – Встречались раньше. До всего этого…
- Да, встречались, и помолвка была! Свадьбу собирались сыграть! Пока вы не влезли, сучье отродье! – взорвался Голыбин. – Жизнь всем перепортили, а кому не смогли – в могилы свели! Изверги!
- Ваня! – крикнула Алина со страхом в голосе.
Костыль дернулся в его сторону, Алина бросилась к нему:
- Умоляю! Не надо! Дурак он, не понимает, что говорит! Давно рассталась с ним, кольцо отдала, - затараторила девушка, обнимая Костыля трясущимися руками.
Он на нее смотрел, тяжело так. Хотела отвернуться, да не смогла. Глаза красивые у него, пронзительные, голубые с серым. Опыт в них. Много видел, через многое прошел, много и сам делал.
- Пожалуйста… - простонала жалобно Алина, закусив губу до крови; страшно было очень.
Она знала – у Костыля оружие всегда при себе. Да и без него справится с Ванькой, как с воробушком. Видела его мышцы, как на площадке занимался - рельеф такой как у Сильвестра Сталлоне или Жана - Клода Ван Дамма. Алина любила раньше смотреть боевики с их участием, но с недавних пор перестала – много убийств, крови, взрывов. Костя обнял ее за талию, провел мозолистыми пальцами по лицу.
- Защищаешь его… А зря. Деньги - то он взял, когда Косыга предложил. И не ломался долго. Чуть в штаны не наложил от страха. Условия помнишь? Про Алину забыть. Ты согласился, герой. Нечего теперь тут из себя строить, - презрительно выплюнул Костыль, прижимая Алину к себе, чувствуя, как в груди что – то шевелиться – неведомое, согревающее.
Хочется утащить девчонку с собой, зацеловать, брать ее раз за разом, что бы еще просила. Стонала под ним от наслаждения что б, прижималась, сама гладила его. Почувствовал, как ее хрупкое тело дрожь пробила, как выдохнула обреченно, повернув голову в сторону Вани.
- Алина… Мама болеет, сама знаешь… С сердцем проблемы… - побледнел Ванька, его лицо исказила гримаса боли; слишком уж по – хозяйски держал ее Костыль, прижимал к себе, и взглядом страшным смотрел на его Алину – будто съесть хочет.
Не его она давно. Бандитов. От того и накинулись на нее – чистая она, необычная, как кристалл… И он утерял это богатство по своей глупости и трусости. Ее взгляд, полный разочарования, страха и боли, резал по живому хлеще ножа. В его глазах потемнело от переизбытка эмоций.
- Вали отсюда, женишок, - оскалился Костыль.
- Не так быстро, - послышался голос Косыги, Алина сильнее вжалась в Костю, жмурясь от ужаса; ее ноги ослабели вмиг, но парень ловко подхватил ее, она висела в его руках безвольной куклой.
- Здравствуй, Алина, - усмехнулся Косыгин, окинув ее взглядом – темным, порочным, голодным – ей плохо стало.
Он – словно гипнотизировал, глаза закрыть хотела, отвернуться – да не могла. Косыгин выглядел спокойным и красивым, довольным и отдохнувшим одновременно. Хотя Алина знала – не на курортах был. Дела творил – страшные и кровавые. Недобрым взглядом смерил Ваню.
- Я же тебе денег дал. Ты – взял. Сказал, не будешь встреч искать, забудешь за нее, - проговорил с кривой ухмылкой Косыгин. – Слово – то не держишь, как посмотрю. Не по – пацански этом. Че хотел? Моя она. Сладкая деваха. И стонет громко. Как кошка ластиться за добавкой.
Ваня скривился, словно удар получил в солнечное сплетение.
- Врешь! – крикнул он, губы его затряслись, будто расплачется сейчас.
- Спроси у невесты своей. Не тронута была, от того еще слаще, - хмыкнул Косыгин. – Да, малышка?
- Прекрати… - прошептала Алина обессилено, сгорая от стыда, от ненависти, не смотря ни на Косыгу, ни на Костыла, что крепко держал ее – его сильные пальцы в кожу нежную впивались, делали больно, синяки останутся.