Понятно, что Оксану отпустит, жалко, что дура. Сначала нравилась ему, пылкая, страстная, но мозгов не хватает и падкая на бабки. А вот старшую так легко не заманишь. Приручать надо.
- Ну, или заключить сделку… – склонил голову молодой мужчина, чувствуя предвкушение и возбуждение, что затапливало его сильное тело, начинавшее подрагивать; ноздри трепетали, уловил едва различимый, но такой манящий цветочный запах.
- Я согласна, - сказала Алина, чувствуя, как внутри все холодеет – она добровольно подписывается на все, что вздумается бандиту; горечь затопил горло, она сильнее сжала кулаки, стиснула зубы.
Косыгин усмехнулся, осматривая девушку перед ним горячим взглядом. Тряслась как заяц, но подбородок гордо задрала.
- И в столицу поедешь? – хмыкнул он, смакуя чувство победы, пьянящее как вино.
- Поеду, - твердо сказала Алина. – Только сестру мою отпусти. Пообещай, что не тронешь никогда мою семью и семью Голыбиных. Забудешь об их существовании. И я поеду с тобой хоть на край света. По своей воле, - голос ее звучал глухо, но уверенно.
Сердце бешено колотилось в груди, отдавая пульсом в виски и горло. Тошно. Выкручивало внутри. Не о такой жизни мечтала Алина. Грезила поездками по стране и за ее пределы. По всему миру. Мечтала посещать исторические памятники, участвовать в археологических раскопках. Хотела написать книги о путешествиях, стать известным ученым, читать лекции время от времени таким же студентам, как она сама сейчас. Видеть их открыты рты, глаза, горящие восторгом и жаждой приключений. Мечтала о свадьбе с Ванькой, о семье – большой, шумной, счастливой. Сейчас же отчетливо слышала, как рушатся ее мечты, скрежечут, с треском, оглушая. Крошатся как песочное печенье. Таяли, растворялись девичьи мечты в черном и непроглядном. Хотелось кричать до хрипоты, быть слабыми руками в стену, сдирая костяшки в кровь, унять то жгучее чувство в груди, что едва давало дышать. Алина стояла, застыв, лишь позволила себе прикусить щеку изнутри, больно, отрезвляюще, чтобы не рухнуть на ковер и не завыть раненным зверем. Привкус крови размазался по небу. Алина смотрела на чернявого молодого мужчину, красивого, ладно сложенного, о котом так мечтала ее сестра, да и не только она. Не отводила взгляда, лишь дышала надсадно, вздымая крепкую аккуратную грудь, вызывая в Косыге бешенное желание. Он едва не облизывался, наблюдая за ней, сдерживаясь, что б не разложить на столе. Должен дожать красавицу, что б полное согласие получить, привязать к себе и удерживать.
- Поверишь моему слову? – неприятно скривился Косыга.
- Пусть свидетелями будут Оксана и Костя, - проговорила дрожащим голосом Алина, понимая, что Косыга может изменить свое решение в любой момент и она бессильно что – либо сделать…
Мельком глянула на Костыля, что застыл, не двигаясь. Угрюмо смерил ее взглядом в ответ.
- Пусть, - Косыгин прожигал взглядом Алину, такую хрупкую и желанную. – Обещаю не трогать ни твою семью, ни калеку Голыбина. Пока ты со мной. Решишь уйти или сбежать, изменить – убью всех. Начну с твоей сестры.
Алина посмотрела на Оксану. Не было в ее пронзительном взгляде ни капли благодарности. Наоборот, загоралась зависть и ненависть. И толку, что заплаканная сидела, со ртом опухшим.
- Уедешь с ним? Вот так просто? – тихо проговорила Оксана, кулаки сжала, забыв, что грудь в лифчике кружевном прикрывала рваной одеждой.
- Не просто, - горько усмехнулась Алина – какая же глупая у нее сестра…
- А ты! – повернулась к Косыге Оксана. – Ты! Зачем обманывал меня?! Я же люблю тебя!
- Бабки ты любишь и мое положение, - скривился Косыгин. – Я тебе ничего не обещал. Имел так же, как и с десяток других баб. И ты об этом знала.
- Скотина! - взвизгнула Оксана, потом расхохоталась – злобно так, с нотами упоения:
- Не будет вам счастья. Алина не полюбит тебя никогда. Слишком правильная она. А ты – бандит, дел много натворил грязных. Руки по локоть в крови. Думаешь, я не знаю о твоих делишках?!
- Оксана! – прикрикнула Алина на сестру предупреждающе, поражаясь перемене – младшая сестра источала ярость, ее заплаканное лицо искажала гримаса ненависти.
- Что? Довольна?! Отбила у меня мужика, рада? Ты мне больше не сестра! Ненавижу тебя! – кричала Оксана, распаляясь все больше; встала, неуклюже, покачнувшись и кинулась на сестру.