- Тебе легко говорить… - буркнула Оксана.
Алина не выдержала, понимала, что зря распинается перед сестрой – у той свое виденье мира. Сказала с презрением, не скрывая:
- Дура ты, Оксана. Дурой была, дурой и останешься.
- Это ты у нас отличница, - огрызнулась Оксана, открывая шкатулку, рассматривая и благоговея перед открывшимися богатствами, слезы мгновенно высохли, все страхи ушли. – Есть у меня один на примете. Неказистый, но подающий надежды. Учился в школе нашей, на пару лет старше. Лешка Пономарев, помнишь? Живет в соседнем квартале, около ЦУМа.
- Помню. Хороший вариант, - кинула одобрительно Алина. – Его мать еще в столовой девятой зав производством работает на нашем заводе. Будешь жить как у Христа за пазухой.
Тяжело вздохнув, Оксана поджала губы, не смотря на сестру, затаив обиду. Она, Оксана, должна быть на ее месте. Рядом с Косыгой, купаться в богатстве. Уважение от братвы иметь, статус получить в его обществе… А теперь что? Замужество, дети, пеленки, работа на заводе местном. Не о таком мечтала Оксана. Алина еще той змеей оказалась, толку, что сестра родная. Как сказала, так и сделала: оба ее мужиками были – и Косыгин, и Костыль. Оксана видела, как Костыль на Алинку засматривался, да только предпринять ничего не может: против Косыги не попрет. Росли они вместе в детдоме. И Оксана немного злорадствовала: не ей одной мучится от любви.
Одна Алина выглядела спокойной, уверенной, хорошела день ото дня. Словно американская звезда – ходила модная, с гордо поднятой головой. Оксана и предположить не могла, как Алина изъедена терзаниями, вывернута наизнанку собственными мыслями. Как она ревела по ночам, в подушку, затыкая рот, что б ни звука не просочилось. Как умирала каждый раз душой, когда ее целовал Косыгин, трогал, брал по - разному: медленно, почти нежно, жестко и быстро. Как было тошно слушать его жаркий шепот, что она будет самой счастливой, что он никогда не обидит ее. Как игрушка она ему была. Красивая, безвольная. Опустошенная.
Глава 26.1.
22 года назад
Алина не находила себе места, завтра едет в столицу с Косыгиным, его людьми. Родители были против, но не накаляли и без того тяжелую атмосферу. Аккуратно поинтересовались, она уверена, что хочет ехать? Алина думала, что никогда уже не сможет ни на что реагировать так ярко: была уверена, что ее до суха выпил чернявый красавчик – бандит. Сидела в отдалении от большой громкой компании, в большом уютном кресле, терзая себя мыслями. Понимала, что не может ничего изменить. Слишком много власти у Косыгина, он опасен, непредсказуем. Что она может, наивная девочка – отличница из семьи простых честных работяг на заводе? Прикрыла глаза на секунду. Возможно, у нее есть шанс выскользнуть из – под внимания Косыгина. Совсем недавно в их компании появилась новенькая – Арина. Алина знала Арину еще со школы – училась она классом младше. Смышленая девчонка, пробивная. Симпатичная. Светлые локоны в косу сплетены, глаза – голубые, смотрит так наивно и трогательно. Но это только на первый взгляд. Типах похож на нее, Алинку – Косыгину такие нравятся. Возле Косыги вьется Арина, но не навязчиво. Хохотушка, всем улыбается. Родителей нет. Бабушка воспитывает ее. Бедно живут. Видно, что платье долго ношено, но чистое, выглажено. Косыгин стал замечать ее, бросать долгие задумчивые взгляды. Алина только радовалась этому, пусть переключится на Арину, а ее саму отпустит.
Вот Косыгин пойал Арину за тонкую талию, усадил себе на колени. Та смеется заливисто, заразительно. Ластится к бандиту словно кошка. Алина вздрогнула. Взгляд Косыгина на себе ощутила – тяжелый, тягучий, мурашки по позвонку поползли. Мол, вот какой хочу видеть тебя. Алина сделала усилие над собой, взгляда не отвела, в лице не изменилась. Лишь пожала хрупкими плечами едва заметно. Не любит она бандита, руки его все в крови, как и богатство. Как и подарки его ненужные. Алина еще с полчаса сидела, потом встала, мышкой шмыгнула к выходу из спортзала, обойдя зону отдыха. Тошно было ей здесь находиться после тех кровавых событий, когда лавровские перестрелку устроили. Шумно слишком.
На другой половине спортзала часть братков занимались: кто – то молотил грушу, кто – то – штангу поднимал, кто – то боролся друг с другом. В зоне отдыха выпивали, смеялись, музыка играла. Костыль почти всегда отвозил ее домой, Косыгин доверял ему как себе. Молча всегда ездили. Костя в ее сторону не смотрел даже, пугал своей угрюмостью. А у нее сердце всегда бешено колотилось, стоит его только увидеть. Как рядом проходил или сидел, так и норовило сердце из груди выскочить. И чуточку легче ей становилось. Хотелось, чтобы за руку взял ее, обнял, успокоил. И неприятно было, как других обнимал, на колени садил, целовал. Тогда совсем тошно становилось. И толку, что такой же бандит, как Косыгин, еще и оружия много носит с собой. Опасный и страшный, угрюмый. А тянет ее как магнит.