- Арину тоже обрюхатил, - тихо проговорил Костя. – Та не скрывает особо, хочет бабла срубить. Косыгин на нее сейчас переключится. У Арины только съемки пошли, начала вливаться в нужные круги. Но нервы Косыге потрепит, чтоб куш урвать хороший. Знает, зараза, что может себе позволить тигра за усы тянуть. Опять же, не отпустит он тебя так надолго… чтоб и выносить, и родить…
- Отпустит, - уверенно проговорила Алина. – Я знаю, что мне сказать, что б отпустил. По – другому никак…
Алина и Костя стояли в метре друг от друга. Смотрели на суету вокруг, слепящий свет фар от снующих туда – сюда машин. Осень выдалась теплой, лишь иногда прорывались промозглые порывы ветра, как сейчас. Алина не хотела подставлять Арину, та стала ей почти подругой. Часто Арина ее поддерживала, часть внимания Косыги на себя перетягивала. Ходила по разным кастингам, кинопробам. Даже роль получила эпизодическую в кадре, медсестры, пусть и на две минуты. Косыгин никогда не скупился на связи, подарки и деньги для своих любовниц.
- Алина, - дрогнула, услышав голос Косыгина. – Холодно уже. Чего тут третесь?
- Домой хочу, - поджала губы Алина, лишь мельком взглянув на Косыгина – вот ему б в кино сниматься, ментов честных играть, а не кровавыми разборками и бизнесом черным воротить.
- Мы уже все порешали, детка, - Косыгин выглянул довольным.
- Фонд помощи открыли б лучше, как за рубежом делают. И людям хоть немного помогали б… и делаю свои делали б, - холодно ответила Алина.
Косыгин ухмыльнулся, одобрительно смерил взглядом хрупкую девушку. Красавица. Ему нравилось, что на нее другие заглядываются. А она в их сторону и не смотрит. А если смотрит – столько во взгляде презрения, что аж съежиться хочется. Снежная Королева.
- Может, и откроем. В доле будешь. За креативность, так сказать, - улыбнулся широко бандит и обнял Алину крепко, обдав ароматом дорогого парфюма. – Вкусно пахнешь. И шаришь, малая. С фондом идея реально крутая.
***********
Оксана совсем недавно замуж вышла. Была на последних месяцах беременности, жизнь по – тихоньку налаживалась. Алина денег много присылала, на хлеб с маслом хватало. Занимала она даже некоторым, потом с процентами возвращали – оспаривать не смели, знали, кто за ней стоит. Лешку хоть не любила, но жить можно. Тихий, скромный, хоть веревки вей. Переспала с ним на втором свидании, надо ж как – то беременность объяснять. Он за ней едва не бегал. Мать его не нравилась, пронырливая была, все порывалась с ней на прием сходить. Оксана почти не вспоминала о Косыге, но обида осталась и на сестру, а на него… Та в столице живет, а она, Оксана, - захолустьем довольствоваться должна. Еще и с родителями живут ее. Пока так решили. Отец совсем зачах, болеет сердцем.
Оксана жила спокойно, пока не приехала Алина. Красивая, разодетая – сразу видно, столичная штучка. С нечастным выражением лица. Чего страдать – то? Мужика какого отхватила: и красивого, и богатого, и щедрого, с хваткой как у акулы, далеко пойдет. Даже колье шикарное не смягчило Оксану, которое подарила Алина. И протянутый пухлый пакет с деньгами. Все ей мало было. Она – то знала, Алина больше имеет. А как узнала, что Алина тоже беременна, так и вовсе взбесилась. Раскраснелась, глазами зыркала с ненавистью на красавицу – сестру, похожую на зарубежную кинодиву, будто с экрана телевизора сошла.
- А папаша – то знает? – язвительно говорила Оксана, гладя байковые цветастые пеленки.
- Не знает. Как и про тебя, - спокойно ответила Алина, попивая ароматный малиновый чай. – И не узнает. А то в бетон тебя закатает. Была у него любовница одна…. Недолго. Шантажировать хотела беременностью. Закатал ее в новостройку в столице. Она хотела остаться там навсегда. Так и получилось, - Оксана побледнела, утюг отложила, отключила, тяжело села на диван.
- Правда, что ль? – тихо проговорила.
Алина кивнула. Косыгин всегда был щедр с любовницами, которых держал близко. И сравнительно деликатен. Но Оксане об этом знать не обязательно. Будет язык держать за зубами.
- Зверь! И хорошо, что нет его в городе! Зверюга… - Оксана тяжело поднялась, включила утюг и снова принялась пеленки гладить.