- Мать все сделает, двоих вырастила. Пошли, так лучше будет, - схватил ее крепко, на грани, к двери потянул; Алина вырываться начала, да куда ей тягаться с таким амбалом.
- Иди, дочь, иди, - проговорила Ольга Владимировна срывающимся голосом. – И правда легче будет, - а сама старалась не зареветь, так жалко было смотреть на дочь, которую тащил бандит.
Алина вырывалась, но не кричала. С силой била Костю по чем придется, а он не сопротивлялся особо, тащил ее к выходу. Как только вышли, руку скрутил так, что б ни себя, ни его не поранила больше. Ноги у Алины подкосились, повисла безжизненно в его руках, беззвучно рот открывая, пытаясь кричать. Не было воздуха, легкие рвало, кислотой сердце разъедало. Понимала, что бежать надо, и далеко, чтоб сохранить жизнь своей дочери. Но как жить, зная, что там будет расти ее кровиночка, ее дочь… Без нее, матери…
Костя дотащил обмякшую Алину, самому тошно было смотреть, как она страдает. Усадил ее, тут же сорвался в ночь, гоня как бешенный. Обычно Алину он возил не так быстро. Она притихла, смотрела вдаль пустым взглядом. Как кукла сидела - фарфоровая, красивая, дотронуться страшно. Без чувств, движения. Под утро к деревне ее подъехали.
- Алин, - позвал ее Костя, дотронувшись до ее щеки - холодная, бледная.
- Спасибо, Костя, - тихо проговорила она, пытаясь открыть дверь, выйти из машины.
- Алин, так лучше будет. Много работы мне, все концы подчистить. Обещаю, комар носа не подточит. Будет жива твоя дочь. Только тебе лучше о ней забыть, - жестко произнес мужчина, пытаясь вызвать Алину на эмоции, нельзя ее оставлять в таком состоянии; пусть лучше кричит, переживает боль, но чувствует, иначе Косыга рыть начнет, что случилось, и может вся правда вскрыться.
И как он отреагирует, одному богу известно. А если еще недруги прознают, те точно никого щадить не будут. Всех завалят. Не только их, но и Ольгу Владимировну, еще и Оксану с семьей.
- Как ты такое можешь говорить?! – взорвалась Алина. – Я не выбирала себе такую жизнь! У меня вообще жизни нет! Ненавижу его! И тебя! Всех ненавижу! - забила руками об дверь машины, когда Костя оттащить ее пытался, на него кинулась.
Он ее в два счета скрутил, навалился на тонкий девичий стан. Зарычал ей в шею, чувствуя дикое возбуждение и желание обладать. Как красная пелена на глаза опустилась, к штанам потянулся, ей платье и колготы срывать стал, как ненормальный. Брал ее быстро, жестко, как зверь дикий. Она даже не пищала, поначалу вырываться пыталась, кусалась, царапала. Но он не обращал внимания, не мог насытиться ею. Сумасшествие какое – то. Вроде баба как все, а тянет магнитом, доводит до такого. С роду никого не брал силой, а тут контролировать себя не может. Надо подальше от нее держаться, до добра не доведет их связь…
- Ты это… прости… если больно. Не со зла я, - скривился Костя, смотря, как Алина приводит себя в порядок; погладил ее по голове, светлые локоны через пальцы пропуская, ощущая шелковистость.
- Мне здесь больно, - приложила маленькую ручку к груди. – Так больно, ни одна физическая боль не сравниться.
- Легче станет со временем, - глухо откликнулся Костя, проехал немного, затормозил около двора бабушки Алины.
Алина прожила там 2 дня. Отпаивала ее Елена Ивановна травками, грудь связали, что б молоко ушло. Алина жила будто в параллельности, делая все на автомате. Дальше к сестре бабушкиной двоюродной поехала в соседнюю область, а через три дня укатила еще дальше, к другой родичке. Там ее Косыгин и нашел, забрал в столицу. Жила Алина словно в тумане, подчинялась, как кукла на шарнирах делала все, что желал Косыгин. Лишь один просвет был, когда Косыгин поехал крупную сделку заключать на границе. Алинке Костя фото ее дочери передал, в сентябре. Сказал, Евой дочь назвали. Через час забрал вместе с запиской.
«Оксана! Ты знаешь, в какой ситуации мы обе оказались с тобой, прошу тебя, помоги, сестра. Страшные люди нас окружают, могут быть и последствия. На тебя одна надежда, оставляю тебе самое ценное, что у меня есть. Ты знаешь, он не поймет. За деньги не переживай, всегда буду передавать, хватать будет на все. Переезжай на улицу Первомайскую, к матери, все вместе быть должны. Ты будешь рядом, скрашивать будни матери, помогать. Записку уничтожь после прочтения. Люблю всех вас. А.»