— Почти без эмоций, это наверняка изменённый. — Уверенно заявила Ева. Её сестра «агакнула» в темноте, подтверждая информацию, да и сама Людмила вынуждена согласиться с этим. Пусть она не встречалась с такими людьми, но слышала о них от Маргариты. Странно, что сама не сообразила. — Ментальные рабы. Очень сильные противники. Я уже двоих таких убила. — Закончила Ева хвастливо.
— Получается, нас схватили те же поляки, что и в прошлый раз. — Сделала вывод Кларисса вслед за сестрой. — Хотя, это было понятно и так.
Про то, что Кларисса была в плену, откуда её освободил Иван, сестры рассказывали очень скупо. Мила только и поняла, что парень в той ситуации несколько раз их спас из безнадёжных ситуаций.
Ева особенно часто напоминала о «позе гинеколога», в которой пребывала старшая из сестёр, когда Иван избавлял Клариссу от наручников. При этом фонировала сильной завистью, явно представляя себя на месте сестры.
В ответ смущающаяся сестра ехидно напоминала, что Ева допустила какую-то там ошибку, в результате которой Ивану пришлось их спасать в очередной раз, поубивав при этом кучу народу. Ошибку Ева переживала тоже ярко, но в чём она заключалась, обе так и не рассказали.
Людмиле очень хотелось послушать рассказ о том случае со всеми подробностями, но сёстры ограничились лишь намёками и грубыми шутками Евы. О действиях Ивана обе отзывались с милым восторгом подростков, что наполняло Милу законной гордостью. Всё же хвалили её парня, её избранника. Искренне хвалили, уж это она, как менталист, чувствовала отчётливо.
— Непонятно, почему они решили нас перевезти. Неужели Ивана поймали, и наша роль приманок уже не актуальна? — Продолжала вслух рассуждать Кларисса.
— Слабо им Ивана одолеть. — Уверенно заявила младшая из сестричек. Её фанатичная уверенность в безграничных силах Ивана саму Милу временами поражала. Такое ощущение, что младшая из сестричек парню поклоняется, как божеству. — Наверное, хотят куда-то в защищённое место запихнуть, чтобы Ивану сложнее было нас спасать.
— Он же придёт? — Подала полный надежды голос баронесска.
Она задавала этот вопрос только вчера три раза, но никто не смеялся. Девушка держалась, не ныла, но Мила чувствовала, что той очень тяжело. Каждый находит свое успокоение по-своему. Лиза находила его в фанатичных уверениях Евы, что Иван их обязательно спасёт.
— Конечно. — Не обманула её ожидания младшая из сестёр. — Надо только немного подождать.
— Он уже начал нас искать. — Вздохнула Людмила, которая наконец-то поняла, что за фон в ментале она ощутила перед тем, как залезть в салон машины. Так фонили блокираторы ментального поиска. — Нас перевозят, потому что кто-то ищет ментальным поиском, или почти нашёл. Скорее всего, это мои родители, но может быть и Иван.
Эта машина — большой артефакт скрыта. Пока они внутри, их никто не увидит в информационном поле, с которого читают информацию искатели. Сама Мила это не умеет, но как менталист могла бы научиться. Она многому могла бы научиться. Если бы знала, что попадёт в такую ситуацию.
— Думаю, это всё же дедушка. — Уверенно заявила Ева, а Кларисса снова «угукнула». — У Синебородовых два поисковика в роду.
— А меня никто не ищет, да? — Задала неожиданный вопрос Лиза. — Получается, я никому не нужна?
— Баронесска, иди сюда. — Этот способ успокоения девушки Людмила уже испытала вчера. — Ты нужна всем нам.
Она нашарила в темноте протянутую руку Лизы, рывком перетянула к себе. Машину в этот момент трясло не сильно, они ехали по хорошей дороге. До этого трясло неимоверно, словно машина пробиралась какими-то сельскими тропами.
Девочка села рядом, положила голову на колени Людмиле. Вчера она только в такой позе уснула, тоже головой у неё на коленях.
Теперь блокиратор не мешал, и Мила чувствовала, что у девушки до сих пор шок после попытки изнасилования. Вот она и ищет, за кем бы спрятаться от жестокого мира.
Как Лиза намекала, в прошлый раз её спас Иван, внезапно появившись, да ещё и убивший насильника. Сейчас её спасла Мила, но опасность никуда не делась, вокруг все те же враги.
Ева вчера высказалась, что тоже хочет так засыпать, но «подождёт своей очереди на коленки старшей в гареме».
Младшая из близнецов создала в их маленькой группе определённую иерархию, и всячески её утверждала среди остальных. Милу она считала главной и «старшей в гареме». Дальше по старшинству шла её сестра, затем она сама. Елизавету она считала самой младшей, хотя та была больше чем на год старше сестёр.
И Мила только сейчас начала осознавать, что уже сама приняла эту «систему рангов», которую другие явно приняли ещё раньше. Ей понравилось, что все трое «младших» относились к ней без зависти, а с внутренним уважением. Такое ощущение, что увлечение Иваном в их головах как-то перекинулось на неё тоже.