— Можно, Зейн, — Гарри успокаивающе погладил лежащего гиганта по груди. — Одно хорошее дело Виктор Франкенштейн всё-таки сотворил — подарил тебе жизнь.
— Да? — грустно посмотрел на него Зейн. — А оставлять меня без знаний он имел право? Ведь я натворил столько ужасных вещей… Останься Виктор со мной, и мне не пришлось бы скитаться по свету и творить злодеяния.
— Да что ты такого ужасного сделал, Зейн? — в отчаянии воскликнул Гарри, искренне жалея гиганта.
— Я отнял жизнь у ребёнка, — тоскливо сказал Зейн. — Вот этими руками я задушил маленького Уильяма Франкенштейна. Ребёнок искал своего летучего змея и совершенно внезапно выскочил на тропу передо мной. Увидев меня, он раскрыл рот, чтобы закричать, но я схватил его и прижал к груди, зажав рот и нос. Он странно задергался, но я только крепче прижал, ведь мальчишку искала няня и была неподалеку, она могла услышать его крик и увидеть меня. И, боюсь, я слишком крепко прижал Уильяма, он умер в моих объятиях…
— Как он задергался? — спросил Гарри.
— Ну… — задумался Зейн. — Ногами дрыгнул раза два и обмяк. Мне даже показалось, что он как-то слишком быстро задохнулся.
— Он не задохнулся, Зейн, — покачал головой Гарри. — Он от страха умер. Слишком впечатлительный оказался.
— Я тоже испугался, — грустно признался Зейн. — Поняв, что он не дышит, я попытался возвратить мальчика к жизни, тряс его, умолял, просил вернуться, дышать…
В груди Гарри всё сжалось от страха и жалости. Не надо быть легилиментом, чтобы представить, как трудно пришлось Зейну тогда. Не имея понятия, как оказывать помощь, этот гигант всё же попытался это сделать, будучи, по сути, таким же ребёнком, как Уильям, и даже младше…
— Гарри, я ужасен, да? — горестно вопросил Зейн. До парня как-то не сразу дошло, о чем тот спрашивает, а когда уловил смысл, то чуть не расплакался.
— Нет, Зейн, нет! Ты невиновен! Это поступок твоего создателя ужасен, он действительно не имел права тебя бросать.
— Гарри, ты очень добр, ты желаешь меня утешить, уверить в том, что я не злодей. Но как быть с тем, что я отнял жизнь у Элизабет и Генри, причем сделал это вполне осознанно, желая отомстить своему создателю, причинить ему как можно больше боли и страданий?
— И чего ты хочешь от меня услышать? — скептически посмотрел на Зейна Гарри. — Каких действий ты от меня ждешь? Что я закричу в ужасе и сбегу, проклиная миг встречи с тобой? Зейн… — Гарри проникновенно посмотрел в глаза гиганту и погладил руку, лежащую поверх одеяла. — Мне тоже доводилось убивать. Первое свое убийство я совершил, когда мне было всего одиннадцать лет. Я хоть и не видел, как умирал Квиррелл, так как потерял сознание, но знал, что он умер. Вернее, директор Дамблдор любезно просветил меня о том, что я убил профессора. Спасибо ему за это, скотине… — Гарри изобразил «благодарный» поклон в сторону и продолжил: — Меня спасло то, что я не осознал преступление как таковое и только поэтому не сошел с ума. Позже мне снова пришлось сражаться и отнимать жизнь, но уже в целях самозащиты, меня и вырастили, как солдата, для войны с Волдемортом… Я многих друзей потерял в этой войне: Фред, Люпин, Тонкс, Грюм… И знаешь что, Зейн? Этих потерь могло бы и не быть. И не будет. Я так сделаю. Оказавшись здесь, я это понял как нельзя лучше. Битвы за Хогвартс и военных потерь больше не будет! Мне представился шанс изменить историю, и я это сделаю. Ты мне поможешь, Зейн? В тысяча восемьсот девяносто первом году мы должны предотвратить нападение подростков на маленькую волшебницу. Это действие, возможно, спасет семью, и роковая встреча двух сильных колдунов не состоится.
Замолчав, Гарри вопросительно взглянул на друга. Зейн, завороженный рассказом, медленно кивнул.
— Я помогу тебе, Гарри. Видит Господь, то, что ты задумал, воистину прекрасно! Это просто великолепно — знать всё, что грядет в будущем, и иметь возможность вмешаться в судьбу. Это очень смело — менять направление в жизненном течении и творить свою собственную историю. В то время, как многие покорно идут по проторенной тропе вокруг горы, ты идешь напрямик — прорубаешь дорогу в скалах.
Замолкнув, Зейн светло улыбнулся Поттеру. Тронутый до глубины души, Гарри сморгнул слезы (что-то он больно сентиментальным тут стал, эпоха, что ли, сказывается?), встал, снова подоткнул одеяло и, взяв подсвечник, покинул спальню.
Проснувшись поздним утром, Гарри и Зейн увидели в изножье кровати приготовленную для них одежду, полотенца и мыло-рыльные принадлежности — Найджел позаботился об их внешнем виде и удобстве. Совершив необходимые процедуры и облачившись во всё свежее, с иголочки, Гарри и Зейн прошли в круглый кабинет, где их ждал директор с завхозом и поздний завтрак.
Расправляясь с индейкой в итальянском соусе, Найджел обратился к помощнику:
— Ну что, Грейс, нашел себе подмогу?
— Ну, двое согласились отправиться со мной в Даффтаун, а о доставке лошадей, говорят, придется на месте договариваться. Так что, почитайте, я и не нашел никого…
— Плохо, — нахмурился Найджел. — Нам нужны новые лошади взамен ушедших на пенсию по старости. Слушайте, а Пегги потянет?
— Пегги? — завхоз с сомнением пожал плечами. — Ну, на один раз ещё туда-сюда, но речь-то о молодых животных.
— Простите, а зачем вам лошади? — осторожно вклинился Гарри.
— Школьные кареты возить, — мирно объяснил Грейс. — Бобби и Дик отправлены на заслуженный отдых, и нам понадобилась молодая смена.
Гарри припомнил пару клайдсдейлов на выпасе и смутился.
— А разве кареты не фестралы возят? — спросил было он и прикусил язык, вспомнив, что фестралов приручил и приспособил к делу как раз Хагрид, а до его рождения ещё уйма времени. Но, как оказалось, он чуток поторопился со своим суждением…
— Фестралы? — весело удивился завхоз. — Ты что, парень? Разве их можно оскорблять упряжью, этих крылатых гордых зверей? Не-е-ет, фестралы другому делу полезны, а школьные кареты с санями и простые кони потаскают.
— А как же тогда фестралы будущего? — пришел в полное недоумение Гарри. — В моем времени они будут спокойно возить кареты и оскорбленными при этом не станут выглядеть.
Найджел и Грейс озабоченно переглянулись над столом. Потом Найджел посмотрел на Гарри.
— Помнишь, ты рассказал о призраках, заполонивших Хогвартс? Так вот, мне кажется — это один из многих беспорядков твоего времени. Не знаю, что произошло в будущем и почему, но то, что привидений стало много и фестралов запрягли в кареты, есть не что иное, как полная деградация волшебного места. Ну-ка, расскажи, что ещё сулит нам туманное «завтра»?