Решив не откладывать дело на потом, Гарри спешился и замер, собираясь с духом, вынул из-за пазухи платок, развернул и достал кошачий ус. Погладил, вызывая в памяти морду Фелины, опустился на корточки и воткнул в дерн серый прутик.
— Приди, Фелина… — тихо позвал он.
И она пришла. Загудела-задрожала земля под ногами Гарри, вспучился и вздулся ближайший уилтширский холм и вырос гигантской зеленой кошкой. Потянулась гибко, оглянулась и легла, вытянув перед собой лапки. Приглашающе кивнула.
«Ты готов?»
— А как ты меня переправишь в Хрустальные чертоги? — задним числом озаботился спросить Гарри.
Кошка положила голову на лапы и раскрыла пасть. Глядя на частокол острейших белоснежных зубов, Гарри интуитивно попятился. Чего, простите?.. Сзади хмыкнул Джон, Гарри посмотрел на него, увидел по-снейповски вздернутую бровь и вздрогнул. Наверное, ему лечиться пора, если он в каждом втором Северуса начал видеть… Но с другой стороны, Фелина же не собирается его в буквальном смысле есть, так чего ж он трусит-то? Это же практически гора с пещерой в виде кошачьей головы…
Настроившись на это, Гарри набрался храбрости и подошел к голове, немного помедлил, наскреб ещё чуть-чуть смелости и занес ногу над краем рта. И ступил на каменный пол овальной пещеры, растерянно посмотрел на нечто в форме языка и испуганно дернулся, когда язык поднялся и прижал его к нёбу. Позади с гулким грохотом схлопнулись титанические челюсти, и настала тьма.
Чтобы не бояться, Гарри закрыл глаза, уперся в пол ладонями и покорно отдался судьбе, ощущая, как дрожат стены и пол от чудовищного трения — земляная кошка неслась сквозь земную твердь в глубины подземного мира.
Наконец дрожь и грохот прекратились. Стихло трение, и Гарри понял — прибыли. Тьма отступила, к нему проник свет, и юноша прищурился, оберегая глаза от резкой смены освещения. Загораживаясь рукой, шагнул к выходу, спрыгнул на пол и осмотрелся, ожидая увидеть хрустальные своды чертога. Но вместо этого его взгляд устремился в бескрайную серебристую долину. В ней всё было серебристо-серым, цвета летнего тумана, скрадывающего все сочные краски мира. Бледная молочная река, пологие пепельные берега, голубоватая трава. Пушистые плакучие деревья. Холодная застывшая красота завораживала, дышала зимней свежестью.
Вот только не было тут зимы… Травы нежно плыли под волнами ветра, шелестели и шумели, ластясь к ногам, Гарри шел и завороженно шарил глазами по волнистой степи, поражаясь каждой увиденной мелочи. Что это за место, отчего-то стало понятно сразу — это страна Вечности, Мир-без-Времени. Средоточие магии.
Вспомнив о Мерлине и о цели своего визита, Гарри завертелся во все стороны, желая увидеть то, ради чего пришел. Как тут к Мерлину пройти, где его искать? Поколебавшись, Гарри неуверенно позвал:
— Ко мне кто-нибудь выйдет?
«Зачем? Мы и тут хорошо тебя видим», — отозвалось пространство. Не понимая, откуда доносится голос, Гарри закружил на месте, отчаянно тараща глаза.
— А где вы?
«Тут. Чего надо-то?»
— Да, но… С кем я говорю? Покажитесь, пожалуйста, я вас не вижу…
«Ну надо же, такой вежливый мальчик. А что ты хочешь увидеть-то? Разве то, за чем ты пришел, можно узреть?»
Гарри запнулся и замер, оглушенный пониманием — а ведь и правда, разве долголетие поддается визуальному описанию? Но это получается…
— Я хотел увидеть Мерлина… — смущенно пояснил он.
«Нельзя меня увидеть, мальчик, в физическом смысле я не существую».
— Понимаю… — тихо молвил Гарри, получая безмолвный ответ Хрустальной долины — Мерлин умер для мира живых, но осталась его магия, сосредоточенная в этом месте. Вздохнув, Гарри робко спросил:
— Зейну можно войти?
«Ему не нужно. У него это уже есть».
Гарри слабо улыбнулся, обвел взглядом туманную равнину, прощаясь, и повернулся к Фелине. Кошка тут же легла, нежно мурлыкнула и раскрыла рот, готовая отнести Гарри обратно на поверхность.
Глава 11. Дела волшебничьи...
Значение хищной герани по имени Сюзанна стало для Гарри откровением. Сперва его поднял с постели голос Хогвартса:
Тополёчек, росточек, проснись! Ох, еле вспомнил, что ты меня слышишь…
Ничего не понимая, Гарри выполз в коридор, протирая сонные глаза, и только теперь услышал приглушенный расстоянием писк визгопёрок. Ощущение было такое, словно на них кто-то напал. Встревожившись, Гарри понесся что есть духу. Он успел пробежать метров сто, когда в стене впереди возникла арка и голос Хогвартса направил парня в неё:
Давай-ка сюда, сокращу тебе путь.
Юркнув в открывшийся проход, Гарри влетел прямо в круглый кабинет директора, сразу за ним появился Брайан Дамблдор, и они вместе кинулись к Найджелу. Тот лежал грудью на столе, безвольно раскинув руки. Воздух в комнате звенел от истерично верещащих визгопёрок, которых нещадно кусала и рвала Сюзанна.
Пока Дамблдор приводил в чувство директора и оказывал ему помощь, Гарри оцепенело моргал на цветок, впервые осознав ответственную роль Сюзанны — верное растение стояло на страже самочувствия своего хозяина… Ощутив по движению воздуха присутствие людей, Сюзанна оставила визгопёрок в покое и теперь чутко подрагивала усиками, настроившись ими, как антеннами, в сторону активности. Забытые и весьма потрепанные визгопёрки облегченными лужицами растеклись в своих горшочках, временами нервно встряхивались, нюхали воздух и вопросительно поскуливали, явно не понимая, кто, зачем и почему на них напал.
— Гарри! — окликнул Брайан. — Помоги мне.
Стряхнув оцепенение, Гарри включился в реальность, помог Брайану поднять и отвести директора в спальню. Там они вдвоем раздели Найджела, помогли облачиться в ночную рубашку и уложили в постель. Утонув в подушках, Блэк ошеломленно посмотрел на Дамблдора.
— Не думал, что очнусь живым. Отрубило напрочь. До чего ж эти обмороки страшны, кто бы знал…
— Понимаю, — Брайан сочувственно похлопал Найджела по плечу. — С твоей болячкой мы каждую минуту ждем визита Костлявой. А что, парнишка, в твоем времени известна ли дата смерти Блэка? — спросил вдруг Брайан, посмотрев на Гарри.
— До двадцатых годов двадцатого века он точно протянет, — уклончиво ответил юноша.
— Во как, — успокоенно хмыкнул Дамблдор. — Не скоро тебе в гробик, Нейдж.
Найджел недоверчиво глянул на парня. Вот те раз… Болезнь у него хоть и мучительная, да не смертельная. Однако Гарри счел нужным предупредить:
— Но в конце семидесятых вас сменит Евпраксия Моул. А её лучше не подпускать к директорскому креслу, — робко добавил он. И пояснил: — Потому что именно в её правление начнется вся эта чехарда, результаты которой я застал в свое время…
— Ну, значит, не допустим, — серьезно кивнул Блэк.
— Так, ладно, — хлопнул ладонями по спинке кровати Брайан, — ты в порядке. Я пойду к себе, надо Люцеру нарывы вскрыть… Кстати, ты слышал: Фреклин вышла замуж и хочет привести сюда на один день своего мужа-маггла.
— Одного дня не хватит, — покачал головой Блэк. — Неделю пусть гостят, вели открыть гостиничное крыло, проследи, чтоб молодоженам приготовили лучшие комнаты. А что, не сбежал мужёнок-то?
— Не сбежал, — ухмыльнулся Дамблдор. — Но перетрусил знатно.
— Вот и пусть живут, — покивал Найджел. — Пусть парень с магией знакомится и получше свою жену узнаёт… Будешь уходить, возьми из стола бланки и передай Грейсу, пускай займется этим.
Гарри замер прямо-таки мышью под веником, жадно грел уши и наматывал поступающую информацию на гипотетический усик. И вспоминал семейные склочки Снейпов. А что, если Эйлин так же, как эта неизвестная Фреклин, приведет своего мужа-маггла в Хогвартс и познакомит с волшебством? Тогда, может, Тобиас будет более терпимо относиться к магии, и у Северуса окажется нормальное детство с любящими родителями?!
От открывшихся перспектив Гарри так взволновался, что, покинув спальню и проходя по кабинету вслед за Дамблдором, не заметил, как прошел слишком близко от стола с цветами, и сильно вздрогнул, когда его схватили за левый рукав. Опустив глаза, он увидел, что попал в зубы Сюзанне — хищная герань флегматично жевала ткань просторного халата. Помедлив, Гарри осторожно провел ладонью свободной руки по цветку и тихо шепнул: