— Хорошая девочка…
— Ты смотри! — улыбнулся из-за стола Брайан, закопавшийся в ящики. — Впервые не пытается кого-то загрызть. Ты понравился Сюзанне, Поттер, — Дамблдор лукаво подмигнул.
— Взаимно! — засмеялся Гарри, дождался, когда Брайан найдет бланки с постановлениями, и вместе с ним покинул кабинет. Возвращаясь к себе, Гарри мысленно обратился к Замку:
— Спасибо, Хогвартс.
Не за что. Рад слышать, что Блэк ещё долго будет с нами.
Вздохнув, юноша снял халат и забрался в постель. «Хорошо-то хорошо, но цветок-телохранитель — это чересчур, — тоскливо подумал Гарри, зарываясь поглубже в подушку. — Зато я теперь знаю, как обеспечить счастливое детство Снейпу…» — упрямо додумал он, проваливаясь в глубокий сон.
Молодая пара прибыла через два дня. Огненно-рыжая, с огромными синими глазищами, юная миссис тем не менее ухитрилась затеряться на фоне своего мужа, сурового с виду работяги-шахтера, от которого буквально за милю несло честностью и добропорядочностью. Глядя на них, Гарри аж весь истонался, впервые осознав, что Эйлин-то тоже за честного рабочего замуж вышла!!!
Страстно сверкая глазами, пышноволосая девчонка протащила мужа по всем коридорам и закоулкам огромного замка, показывая все доступные чудеса. Мужёнок, пахнущий нефтью и углем, покорно протаскался за жёнушкой, спотыкаясь и открывая рот на каждое увиденное диво. А когда их с гвалтом окружили дети, освободившиеся от занятий, нефтяник был покорён окончательно. Апофеозом, однако, стала фраза, услышанная Гарри тем же вечером.
— Тебе же понравилось, Джон?
— Угу. А ты не могла просто сказать, что хочешь детей, Веснушка?
Вот ей-богу, Гарри даже из-за угла высунулся, чтобы посмотреть на горняка, но увы, тот не шутил — выражение его лица было самым наичестнейшим…
И всё-таки тактика Блэка принесла свои плоды. Через неделю нервная система мистера Перкса была укреплена до титановой прочности, да так, что его даже драконами нельзя было испугать, и к жене-волшебнице он теперь относился со стойкостью русского попа. Ведь известно же, что поп знает о существовании чертей и никак не отрицает их явление, в отличие от католика, который при виде того же черта впадает в экзистенциальный ужас.
Догадки Гарри насчет трехзвенной системы оказались верными, Хогвартс действительно оказывал доступ ко всем этапам обучения, для чего и было так много помещений, тех самых, которые будут заброшены во времена Поттера в будущем. Ясли и детские комнаты были предназначены для самых маленьких детей и их родителей. Основание начального корпуса для пятилеток располагалось во внутренних частях Замка, средние и старшие «школы» находились во внешних крыльях колоссального здания. То есть, говоря прямо в лоб, в Хогвартсе не столько учились, сколько жили вплоть до зрелого двадцатичетырехлетнего возраста. Да-да, студенты выпускались не в семнадцать сопливых лет, а полноценными обученными магами с устоявшимися привычками, пристрастиями и твердой уверенностью в дальнейшей своей судьбе, с ясными и трезвыми взглядами.
Чудиков типа Арчи в женской сорочке и мистера Уизли среди выпускников Гарри, по крайней мере, не увидел, молодые волшебники точно знали, как и во что одеваться. Так что Уолли Принс, к величайшему смущению Гарри, оказался вовсе не выпускником-семикурсником, а молодым студентом, переходящим в профильный колледж, специализирующимся на бытовой, хозяйственной и защитной магии. Эти колледжи, кстати, были напрямую связаны с Министерством и Отделом Тайн, куда и забирали готовых, полностью обученных профессионалов. А уже оттуда молодые люди рассылались по всем сферам профилей и интересов: кого-то пригласили в другие страны для изучения фауны и флоры, кто-то ещё во время учебы списался и сдружился по переписке и был приглашен на работу в Грецию, например, налаживать контакты с циклопами. Были и такие, кто увлекался общественной деятельностью вроде торговли, какого-либо рода искусства (живопись, писательство, музыка и поэзия), законодательства, целительства (куда входили травология и фармацевтика), магозоологии и всего остального, что только может заинтересовать любого любопытного волшебника.
Вот так начался год Гарри и Зейна в этом самом удивительном месте на земле. Оба старательно учились, вникая во все тонкости и нюансы. Познавали неизвестную им близость семьи и такую же загадочную магию. Ведь надо всё же признать, что Гарри Поттер с подачи Альбуса остался неучем, тупым беспомощным незнайкой…
Так что учителя, мастера и работники во главе с директором и Хогвартсом плотно взялись за обучение пришлого мага. А то позорище, парню восемнадцать годиков — и сырой! Ну куда это годится?! Вот и натаскивали вьюношу со всей душой и старанием, учили всему: и высшей Трансфигурации, причем так, что палка, превращенная в лошадку-качалку, осталась навсегда лошадкой-качалкой! Накрепко! Навечно!!!
Именно так и именно воплем подстегивал ученика учитель Трансфигурации. Причем орал так, что перепуганный ученик уже с третьего раза скастанул вечную трансформацию в резиновую уточку, лишь бы не слышать жутких криков, от которых уши лопались. А Марчбенкс если оседлал кого-то, то не слезет, пока не угонит до смерти… Глядя на дочку профессора Абрахама Марчбенкса, Гарри покрывался потом, помня, что Гризельда в будущем станет принимать экзамены у всех. Теперь он понимал, откуда такие таланты у той старушенции, с таким-то папой…
С не меньшей строгостью обучали Гарри прочим премудростям остальные профессора́. Джон Дервент заставлял строчить и заучивать наизусть километровые свитки с описаниями всех известных чудовищ. И в буквальном смысле докапывался до ученика, часами выспрашивая и уточняя, какой формы уши у гоблина? А у тролля, у орка, эльфа, пакваджи? Поттер, ты не знаешь, кто такие пакваджи? Тебе не стыдно? Иди в библиотеку и ищи всё о пакваджи! Что значит «зачем»? Я не знаю такого слова. Вот спутаешь пакваджи с домовиком и прикажешь ему почистить тебе ботинки, тогда и узнаешь, «зачем»! Следующее задание от Дервента заставило Гарри усомниться в благоразумии учителя, ибо он заставил изучать гремлинов.
— Запомни, Поттер, глаза гремлина — это его визитная карточка! Увидишь красноглазого — убей сразу, без раздумий! Встретишь гремлина с желтыми зенками, оглуши и проверь зубы и когти, если имеются в наличии — убей! Зеленоглазого отпусти — он безвреден. А если тебе нужен слуга, лови его и дай ему имя. Но запомни накрепко — имя можно давать только гремлину с зелеными глазами. Остальных — в расход и без колебаний, милосердие к гремлину означает допустить огромную ошибку, запомни намертво, парень: каждый отпущенный тобой красноглазый гремлин — это смерти ни в чем не повинных горожан. То же самое относится к вампиру и вурдалаку, оборотню и привидению. А теперь приступим к тому, как уничтожить всех этих перечисленных ублюдков…
Честно говоря, Гарри слова Дервента не принял всерьез, думая, что профессор просто самодурничает. Слишком уж Джон из кожи вон лез. По мнению Гарри, он чересчур нарочито старается. Но однажды…
Вспышка магии сбросила Гарри с постели глухой ночью. Хогвартс прямо-таки исходил криком от боли. Волны боли и отчаяния прошивали замок от шпилей башен до подвалов, в коридорах хаотично метались огни свечей и факелов разбуженных и бегущих куда-то волшебников. Охваченный страхом, Гарри вместе со всеми вынесся в Большой зал и пропихнулся к подиуму с профессорами, перед которыми стояли двое. В одном из них Гарри с трудом узнал Дамблдора, настолько жуткий вид тот имел — весь в крови и копоти, от него несло потом и гарью. Вторым оказался студент, отпустивший гремлина.
— Глаза у него были желтые? — вне себя от бешенства прогремел Дервент.
— Ж-желтые… — заикаясь, выдавил провинившийся.
— Тогда какого черта ты его отпустил? Я тебя чему учил?! Как бы он ни плакал, как бы ни просил, ни умолял — не слушай его, а убей! Мать твою, а ты что сделал, идиот?! Ты его отпустил!!! — чуть не оглушив всех присутствующих надсадным воплем, Джон, тяжело дыша, перевел взгляд на Дамблдора. — Сколько?