— Четырнадцать магглов погибли этой ночью при взрыве котельной. Меченого не удалось поймать, он стал сильнее и глаза у него теперь не желтые, а красные, как рубины, — монотонным и каким-то мертвым голосом ответил Брайан.
— Что? — севшим от горя голосом спросил Блэк.
— Женщины, — глухо проговорил Джон. — Гремлин взорвал котельную при прачечной…
Найджел посмотрел на студента и сказал всего два слова:
— Ты отчислен.
Злосчастный ученик даже не протестовал. Опустив голову, он под взглядами всего зала снял галстук, уронил его на пол, развернулся и пошел прочь, изгнанный и обесчещенный своим проступком. Слишком дорогая цена оказалась за ошибку милосердия.
Гарри с трудом проглотил комок в горле и посмотрел на Джона Дервента. Нет, правильно он старается, вдалбливая в его тупую голову жизненно необходимые знания… И до самого Рождества Гарри учился как проклятый, буквально вгрызаясь в гранит науки, так, чтоб всё от зубов отскакивало. Благодаря хорошей и цепкой памяти Гарри наставления Джона впечатывались в голову навечно — тех ошибок он не допустит!
В преддверии праздника, оглянувшись назад, Гарри вдруг удивился, вспомнив, что не праздновал Хэллоуин. Он что, так заучился, что не заметил, как прошел день тыкв? Но расспросив одного-другого, понял, что Хэллоуин в Хогвартсе решили не праздновать — мешает учебному процессу.
Но зато мы празднуем Рождество? Этот вопрос не оставлял Гарри всю неделю, предшествующую празднику, в которую вовсю шли приготовления: украшался замок, наряжались елки и делались бесчисленные игрушки. Параллельно с ними шли подготовки к чему-то совсем странному, очень таинственному и загадочному: лучшие студенты с горящими энтузиазмом глазами облачались в красные и зеленые костюмы Санты и эльфов, собирали брусочки ценных пород дерева и поделочного камня, ткани мягкие и нежные, ещё какие-то тюки с чем-то и, нагрузившись сверх меры, неслись на замковый двор.
К Рождеству всё было готово. Так Гарри думал, и как сейчас выяснится, он маленько ошибался. За окном промелькнула крылатая тень, за ним другая, третья. Когда луна скрылась за гигантской стаей огромных теней, Гарри оторвался от пергамента и выглянул в окно — стаи фестралов садились на луга перед школой. Ничего не понимая, Гарри бросился вон из комнаты. Пробежав коридоры, он вылетел во двор и угодил в самую гущу непонятных событий.
Юноши и девушки двадцати лет и старше сновали среди младших учеников и выбирали себе партнеров для совместного полёта. Пропихнувшись сквозь толпу детей и с горем пополам вникнув в происходящее, Гарри начал недоуменно рассматривать мешки с теми самыми брусками, слушал крики, зовущие кого-то куда-то, и изнывал от непонимания. Наконец над ним сжалились — подойдя к Гарри, Брайан Дамблдор ткнул ему в грудь тючок с костюмом эльфа.
— На, одевайся. Полетишь с Никумом.
Гарри облачился в зеленый костюмчик со скоростью пожарного. Узкие лосины, полусапожки с загнутыми носами, курточка с дутыми рукавами и смешной колпак с кисточкой и меховой оторочкой. Никум, невысокий молодой индус с прекрасными большими глазами, молодецки поддернул ремень на ватном пузе и добродушно подмигнул Гарри.
— Готовы? — спросил Дамблдор, оглядел всех и кивнул кому-то: — Время, остановись!
Над башнями Хогвартса взлетел феникс с огненным хвостом. Достигнув наивысшей точки небосвода и став желтенькой звездочкой, золотая искорка вспыхнула и превратилась в гигантский салют, высветив всё небо. Индус Никум подъехал к Гарри на фестрале и протянул ему руку. Оставив все вопросы на потом, Гарри поспешно ухватился за конечность и вспрыгнул на круп позади напарника. Кто-то подал ему мешок, Гарри забрал его и крепко прижал к себе.
— Держись крепче, — предостерег напарник. И спросил, пока фестрал брал разбег: — Ты Гарри? Я — Рама. Рам Радж Никум.
— Да, я Гарри, — отозвался Поттер, благодарно сжав плечо Никума. — Ты мне объяснишь?
— Нет, — хитро оглянулся тот. — Сам поймешь. Меня тоже не посвящали в мой самый первый полет. Я только знал, что мы летаем каждый год, а куда, каждый новичок постигает сам. Так интересней, впрочем. Ты не волнуйся, Гарри, тебе понравится, потом сам будешь ждать этого дня с нетерпением, как я и все, кто полюбил эту работу…
Сбоку промелькнула маленькая тень, Гарри глянул и увидел Елочку. Подумав, он простер к ней руку, на которую сова тут же с готовностью уселась, крепенько вцепившись коготками в плюшевую ткань. Против птицы Рам не возражал, даже кивнул одобрительно.
А полет продолжался и был полон волшебства, потому что время остановилось и мир внизу замер. Застыли на дорогах огни фонарей и кэбов, встали неподвижно люди, замерев картинно на полушаге, с отлетевшими назад шарфами и полами пальто. Замерли колючими стрелами бело-золотые лучи бенгальских огней и мгновенные высверки ребячьих петард… И только фестралы двигались посреди застывшего безмолвия, крыло к крылу скользя над городами. Путь их лежал на окраины, в самые бедные, рабочие кварталы, и далее, на маленькие поселки и деревеньки.
— Сюда, — шепнул Рам, направляя фестрала к дому, чья худая крыша зияла дырами.
Сделав круг, Рам взмахнул палочкой, применяя мощное Репаро. Когда крыша стала целой, Рам позвал напарника и скользнул в чердачное окно. Гарри пролез следом и осмотрелся в свете неяркого Люмоса с палочки Рама. Продавленный топчан, ветхий столик. Ребёнок, укрытый тонким одеялом. Ему лет пять на вид, он очень худенький, почти прозрачный, тонкие ручонки прижимают к груди старенького тряпичного мишку.
Рам присел у топчана, погладил малыша легонечко и шепнул:
— Гарри, достань подарок…
Гарри раскрыл мешок, но не успел запустить в него руку, как его опередила Елочка: оттолкнув ладонь юноши, она юркнула в недра мешка и стала копошиться среди игрушек, наконец найдя что-то, потащила наружу. Гарри помог сове достать предмет — им оказался плюшевый заяц. Милый улыбчивый зайка с распростертыми для объятий лапками. Рам вдруг улыбнулся и отер выступившие на глаза слезы. Уважительно покачал головой:
— Надо же… Рождественская сова.
Ребёнок уже сидел, разбуженный шумом, и теперь восхищенно взирал на смешную птицу, достающую для него подарок. Гарри протянул игрушку мальчику со словами:
— Держи. Это друг из леса от Елочки.
И пока Гарри отвлекал малыша, Рам поменял топчан и столик на новую прочную мебель, трансфигурированную из принесенных с собой брусочков дерева и камня. Из материи была создана новая свежая постель — перинка с подушкой, мягкое теплое одеялко, простынь…
Улетая, крылатый фестрал оставил на скате крыши перед чердачным окошком широкий раздвоенный след, похожий на олений, как доказательство того, что этот дом в новогоднюю ночь посетил настоящий Санта Клаус.
Глава 12. Доводы ярости
Этот же год плодотворно начался и для Елочки. Так как Гарри пока не с кем было переписываться посредством совиной почты, то птица воспользовалась полной свободой и вволю попаслась на вольных хлебах, налётывая счастливые круги по новой территории. А территория эта была ого-го какая: сотни километров вдоль и поперек вокруг Хогвартса, необозримые пространства, состоящие из гор, лесов и долин, рек и озер, лугов и болот, в которых мышей, всяких букашек и прочей мелкой живности было просто зашибись!
Но больше всего молодую дикую совушку радовало наличие огромных стай сов и ястребиных. Кого только не было в совятнях в окрестностях замка! Совы всех пород, орлы и ястребы, соколы и кречеты, и это не считая лесных обитателей — вороны и грачи, аисты и голуби, перепела и куропатки… Со всеми ними Елочка перезнакомилась в первые же дни своего появления.
Сама она тоже заинтересовала местных жителей, будучи иностранкой, привлекла внимание всех самцов своего вида. А встретив её расположение, пернатые мальчики страшно воодушевились и ударились в ухаживания за прелестной незнакомкой. Что ни ночь, то один, то другой подносил Елочке скромненький подарочек — мышку там, крота, червячка…
Самыми питательными были кроты с полевками, и Елочка постаралась приметить того, кто ей носил этих грызунов, справедливо сочтя, что такой самец будет более подходящей партией для неё и её будущего потомства. Этим перспективным женихом оказался прекрасный молодой совин с явно выраженными норвежскими чертами, у него был точно такой же окрас, как у Елочки — серо-бежевый в пестрину и со светлым лицевым диском. Как и у всех каменных сов, у них имелись пучки перьев наподобие ушек, из-за чего их часто путали с болотными ушастыми совами.