Мы спасены. Да Мордред с ним, с неаполитанским княжеством Паркинсонов, как-нибудь переживу.
Торжественно пробормотал Малфой. Гарри понял что готовиться нечто серьезное.
Его немного укололо в душе, сознание: он тоже хочет окончания этой пытки. Как бы невзначай, поинтересовался условиями процедуры. Драко не стал расписывать, коротко сообщив как мальчику разрежут грудь, обнажат сердце…
Их школьный бард сыграет несколько мелодий, Тим попляшет, созовет демонов. Те полижут кровь Мерлина. Их главарь посмотрит на сердце и расскажет графу, что на самом деле представляет собой мальчишка. Все предельно просто.
Волшебник немного задумался.
Но, если мы ошибемся или случится где-то прокол, демоны разорвут нас.
Гарри приподнялся кресле и схватил Драко за запястье.
Это слишком опасно. Запрети им!
Это наш последний шанс.
Тогда я пойду с тобой!
Ностальгия по подвигам мучает? Хватит игр, у тебя еще будет случай покрасоваться перед поклонниками. Кстати, а что там за переполох случился в школе?
Гарри пришлось рассказать неприятную историю, свидетелем которой он был и о которой Малфой имел право знать.
Конец осени в Хогвартсе выдался необычайно теплым и солнечным. Гарри сердечно распрощался с Минервой, волшебница всё не могла поверить, - её кошмар закончился. Она, то принималась безостановочно смеяться, то смахивала мелкие слезинки. На столе стояла большая склянка с успокоительным снадобьем и была наполовину пуста. Министерские дела требовали скорого возвращения мага в родные стены. Поэтому, решив больше не задерживаться на следующий день после отъезда Мерлина, засобирался обратно в Лондон. Стремясь потратить на дорогу всю ночь, и как следует выспаться в машине.
Если бы не одно обстоятельство.
Вечером к нему прибежал Чу. Юноша был крайне взволнован, в руках он сжимал ключ от их комнаты.
Мистер Поттер, помогите. Они растащат всё!
Гарри улыбнулся, с удивлением отметив, как давно он не делал этого простого приятного жеста.
Я совсем забыл о тебе Чу. Пойду договорюсь с Минервой, пусть тебя оставит здесь, в качестве помощника мистера Филча.
Но, Чу был не рад заботе, он настойчиво пытался втолковать Гарри нечто иное.
Сэр, идёмте скорее. Вы должны сами увидеть это!
Маг нехотя поддался его настойчивой просьбе. Они быстро, почти бегом пересекли поле для квиддича, и вскоре были возле хозяйственных построек школы. Им навстречу попался мистер Спарк. Увидев Чу, учитель сделал круг, пытаясь обойти оборотня как можно дальше. Гарри разглядел - преподаватель прижимал к груди несколько толстых тетрадей. Заметив, как министр пристально смотрит на него, попытался спрятать под полой мантии свою ношу. Чу глубоко вздохнул.
Все-таки пролезли.
Второй была мадам Вектор, она не скрываясь несла целую охапку свернутых трубочками арифмантических свитков. Мистер Слизнорт - пачки исписанных листов и звенящий пузырьками и пробирками с зельями саквояж на колесиках. У самых дверей царства Филча, толпились остальные обитатели школы, громко споря, они передавали из рук в руки пергаменты и бумажные тетради Мерлина.
Перевод древне-скандинавского рунического письма! Неизвестная легенда о происхождении ассов!
Моё! - Кричал мистер Спарк, он уже успел оттащить к себе часть домашних заданий Мерлина и крупной рысью вернулся назад.
Мистер Бинкс вступил с ним в борьбу.
Этот материал пригодится для урока истории магии! Прошу отдать сие мне. Да-с.
Какая история, здесь же ясно сказано руническое письмо, а мой предмет называется – руны! Даже такой недалекий маг как вы мистер Спарк, сможете сделать логический вывод! А вы мистер Бинкс, вообще приведение!
Это дискриминация! Да-с, молодая леди! Кажется это вы, Сесиль Гринстоун, на прошлой неделе поставили за подобную работу - «Отвратительно»! А я, между прочим, единственный кто был с ним честен! И мистер Мерлин не возражал бы, если его перевод издался от имени нашей школы!
Или вашего имени?!
Гарри всё понял, раздвигая возбуждённых преподавателей, он прошел в комнату которая совсем недолго служила спальней и кабинетом для Мерлина. Стол был взломан, видимо маги так спешили, что не позаботились даже об элементарной вежливости. Шкафы нараспашку. Сундуки без крышек и везде листки, листки. Красивый. Немного вытянутый подчерк. Рисунки, символы, нумерологический формулы. Гарри поднял валяющийся под ногами истоптанный свиток.
« Зависимость нерационального значения уравнения совместимости земли и огня от сложения магических двоек исследуемых стихий».
Лист был испещрён красными чернилами, в конце стоял жирный «Т».
Но это же мусор. – Разглядывая пергамент, предположил он.
Сознаться, что из написанного министр понял только слова земля и огонь, было немного стыдно.
– Профессор Джерет, зачем вы собираете весь этот хлам?!
Для диссертации господин министр. Но вам не понять! У вас оклад министерский, а знаете сколько получает преподаватель, если у него нет профессорской степени?!! Поэтому не учите нас порядочности, просто отойдите в сторону. Вам ведь Мерлин тоже помог решить вопрос с квинтолапами, вы кажется даже орденок за это получили. А озорные фейри! Только не говорите мне, о своих заслугах. Все знают! Это мальчишка договорился с ними перестать вертеть круги на полях Йоркшира. Убить слуа, мог только высший маг владеющий посохом, где ваш посох мистер Поттер. Забыли дома?
Гарри посторонился. Протянул листок Джерету, мысленно призывая его замолчать. Ему всё стало понятно.
Мистер Поттер, как же?
Чу грустно смотрел на разграбление научных трудов друга. В глазах было так много обиды, что Гарри не смел поднять на него взгляда. В глубине души, хотя он и не сознавался себе, волшебник был рад уходу Мерлина из Аврората. Последнее время мистер Кингсли, да что говорить, и все сотрудники отдела прониклись к мальчику горячей привязанностью. Они теперь частенько задерживались вместе после работы, временами исчезали в неизвестном направлении. Поговаривали, что Мерлин посещает какие-то закрытые вечеринки. И эти частые вызовы в кабинет премьера, о чем шептались старик и мальчик за закрытыми дверями.
Иногда Гарри ловил себя на мысли, - он ревнует? Глупости!
Конечно же нет, но тогда почему ему так неприятен стал мистер Брудвестр. Почему, на работе он все чаще срывался на мальчике, обвиняя его во всех мыслимых и немыслимых проступках. Откуда это стремление, даже скорее упорное желание, скрыть от всех Мерлина. Его сияющую улыбку, которой он приветствует каждого работника министерства. Очаровательное смущение от заслуженных похвал и едва заметный нежный румянец на скулах. Почему так больно в сердце, когда Мерлин уезжает на задание один. И почему так сильно оно бьется, когда возвращался.
Пожалуй, он действительно ревнует, и это похоже на безумие. Ты ли это Гарри? О чем мысли твои?
Когда Мерлина чествовали за удачно проведённые операции, кто всегда угрюмо стоял в стороне, кто придирался указывая на его ошибки, заставляя по несколько раз переписывать и без того безупречные отчеты. Он. Он любил и ненавидел, прощал и наказывал, он хотел быть единственным, но сам воздвигал между ними стену. В конце июля Мерлину даже хотели присвоить знание лучшего аврора десятилетия, если бы не это грязное подозрение, и опять кто обвинил его? Он, Гарри. Верил всему, пытаясь злобой заглушить любовь. Так было проще, легче. И сейчас надо окончательно сломать в себе эту позорную зависимость, так что бы и следа не осталось. Погрузившись в раздумья, маг бессмысленно смотрел как выдирают из аккуратно сшитых папок отдельные листы, и даже разрывают их на тонкие полоски, как чуть ли не дерутся за каждое слово его, «его мальчика»!
Стыд окрасил лицо волшебника, Чу не понимал терзаний, нетерпеливо дёргал Гарри за мантию.
Неужели вы не заступитесь? Они уже вынесли больше половины заданий, а сейчас разделят остатки.