запел.
Запел, призывая богов быть помощниками им. Заклинал доброго бога Дагда, рассечь палицей грудь мальчика, и позволить смертным увидеть сокрытое от глаз непосвященных, истинное сердце. Двадцать семь имён прозвучали в хвалебной песне солнечному богу Лугу, двадцать семь имён обратились к демону подземелий Вогану. Темп сменяющих одна другую песен становился всё более быстр и стремителен. Арфа вопила и рыдала под твердыми ударами его пальцев. Высокий голос барда властвовал над сплетающимися в зале силами волшебства.
Мерлин был уже в трансе, он вошел в пограничное состояние между действительностью и небытием, как только его опустили на пол. Граф Фомор напротив всё никак не мог собраться. Его мучило сознание, что он ошибается. Держа в высоко понятых руках длинный ирландский нож с вырезанными руническими именами богов смерти, никак не мог заставить себя опустить его на обнаженную грудь мальчика. Перед ритуалом, одежды Мэрла раскрыли, оставив только спрятанное под колпаком и платками лицо и все тело ниже пояса.
Талиесин сильно переживал, истекало самое лучшее время, он подбадривал глазами ученика. А того словно держали. Граф обливался холодным потом, перебирал пальцами на рукоятке. Драко поднял на него глаза, Тим заметил в них мольбу.
Не надо сэр.
Тихо прошептал он.
Граф ударил, вложив всю силу в этот удар. В последний момент Драко дернул Мерлина на себя, острое лезвие лишь слегка распороло его кожу на груди. Как безумный Малфой прижал холодного сына к своему телу.
Я не позволю, раскрыть сердце.
Тим вскочил на ноги.
Вы с ума сошли мистер! Его кровь уже пролилась на пятилистник. Демоны в пути!
Драко вкинул руку. Послав в графа сильнейшее заклятие, и хотя оно раскололось о его поднятый посох, все же темный маг получил сильнейший заряд проклято-родовой магии Малфоев. Потеряв сознание, он опрокинулся на спину и застыл в глубоком обмороке.
Драко держал на весу тело сына, по его пальцам струилась теплая родная кровь. Письмена вырезанные на полу начали наполняться багровой вязкой жидкостью. Драко знал: они явятся, заклинаемые песней, они придут и потребуют жертву.
« - Это будет мальчик!- Гермиона такая близкая. Домашняя. В его любимом широком зеленом платье. Она гладит немного округлившийся живот и улыбается ему. Так доверчиво и в то же время так мудро. Её немного курносый нос склоняется все ниже, словно она хочет рассмотреть зарождающеюся в ней жизнь. Подбородок утыкается в грудь. Она смеется, тихо затаенно. Она знает тайну, может быть самую главную тайну в этом мире.
Это будет очень хороший мальчик!»
Драко схватился за разрезанную грудь Мерлина. Рана была неглубока, всего на полпальца.
Сдирая в его лица плотное покрывало, он уже хотел перетянуть им кровоточившую рану, как последний слой шелка упал и маг увидел чудовище.
Отвратительное клыкастое существо, все покрытое безобразными наростами, на месте глазниц черные пустые ямы. Закричал и выпустил из рук сына. Мэрл тяжело упал на пентаграмму. Она вспыхнула теперь уже вся, поглощая в сияние его тело.
Драко,- тихо позвал Тимоти.
Граф не мог двинуться с места. Очевидно, Малфой слишком сильно приложил его проклятьем. Тогда шатаясь, волшебник сам подошел и взял из его рук кинжал. На этот раз грудь раскололась.
Теперь ему надо было погрузить свои пальцы в разрез и нащупать бьющийся комочек, сжать его в кулаке и вынуть….
Это безумно тяжело.
Он старался смотреть только на ужасающее своим безобразием лицо Мэрла. Только это давало силы продолжать церемонию. За стенами слышался шум подлетающих демонов. Маг собрался и погрузил пальцы в булькающую кровью рану.
Сердце не билось.
Драко нащупал что-то длинное и скользкое. Это «что-то» все время двигалось, сжималось и сворачивалось. Скользнув под его правой кистью, переместилось, затем ушло вверх и встретилось с ещё «чем-то» непонятным.
Змеи.
Вдруг отчетливо понял он. Чувствуя, как по рукам заскользили их влажные, пульсирующие тела. В тщетной попытке всё -таки нащупать сердце, Драко то и дело натыкался на плотно скрученный клубок спящих гадов.
Теперь понятно, - роясь в груди сына, старался отвлечься . – Понятно, почему он не умер, нельзя заставить мертвеца умереть еще раз.
Удар.
Нет! Ему показалось! Или все же...
Удар.
Это не змеиное тело! Нет, он слишком ясно почувствовал...
Удар.
Есть! - пронеслось в мозгах, - у него все-таки есть сердце! Там, в сплетении аспидов, оно ещё бьется.
«Гермиона посмотрела на мужа добрыми карими глазами, словно говоря. – Эх ты, дурень!»
Драко обессилел. Опустил голову, почти касаясь разрезанной груди лежащего перед ним сына.
Прости любимая, - прошептал он.- Прости, если сможешь.
Вынул окровавленные руки и посмотрел на них.
Красная, - прошептал, словно в горячке. - Обычная красная кровь. У тебя наша кровь сынок, так и должно быть. Только твоя мать всегда знала это. Ты не монстр.
Песня смолкла, и в зале наступило молчание.
Мерлин лежал, распластавшись в круге. Из разреза на груди свирепо поднимались три клинообразные шипящие змеиные головки, сторожившее его сердце. Раздался шум. Это демоны, потрясённые увиденным, отступили от жертвы. Послышались глухие рыки.
Диан Кехт, - неслось со всех сторон.
Фоморы привлеченные песней и жаждущие вкусить от крови жертвы, не решались приблизиться. Три легендарных змеи, выползали из груди мальчика.
Диан Кехт!
Из среды демонов вышел старик. Почти голый, только его бедра охватывал кусок старой волчьей шкуры. В руке он держал сверкающее копье. Увидев его, гады угрожающе зашевелились. Оставив танец-борьбу, дружно поднялись навстречу. Старик размахнулся, целясь в самую середину проклятого узла, и бросил сверкающий наконечник.
Было темно и очень холодно.
Гарри не смотря на запрет Малфоя, все же не выдержал. Мысленно попрощавшись с Джинни, он погнал лимузин к острову Мэн. Понимая, что может не успеть, все же отчаянно давил на газ, молясь как бы не наскочить на воздушной трассе на летящих на метлах ведьмах и волшебников. По карте островок в Ирландском море не был таким уж далеким, но проведя несколько часом над бушующим раздольем Гарри понял, - карта отвратительно врет. Машину здорово трясло, и несколько раз захлестывало открытый верх высокими волнами. Начинался шторм. Магическое топливо таяло с умопомрачительной скоростью.
Надо было аппарировать.
Но, Гарри до последнего пытался разглядеть в темноте береговые утесы. Вдруг его сильно качнуло, - гигантская волна подобралась сзади и обрушилась, заливая весь салон.
Под тяжестью набравшейся воды автомобиль жалобно взбрыкнул и прямиком полетел пучину. Гарри попытался всплыть, но еще одна волна окончательно погребла его в холодной глубине.
Очнулся он на берегу.
Море уже успокоилось и словно извиняясь, лизало его совершенно мокрые ботинки. Гарри подтянул ноги к себе, в голове все смешалось. Он попытался восстановить события последнего часа, но все что он помнил только голубые глаза. Решив на досуге поразмышлять над этим, маг высушил одежду и стараясь не думать о том какой нагоняй он получит от мистера Кингсли за утопленный лимузин, поспешил вперед.
Дурмстанг не подавал признаков жизни.
Еще солнце не взошло над горизонтом, а Гарри был уже у ворот. Его встретили молчанием. Пройдя мимо серых гранитных столбов, он оказался в небольшом дворике. Отсюда лестница вела на второй этаж. Везде темнота. Спотыкаясь на ступеньках, он поднялся в зал ритуалов. Сразу несколько звероподобных существ разбежались от одного его появления. Справа, за стеной слышалось тяжёлое сопение. Больше не церемонясь, волшебник распахнул двухстворчатые, тяжёлые двери.
Мерлин сидел на пентаграмме, зажимая левой рукой залитую кровью грудь, другой чертил в воздухе огненные письмена, разгоняя взбешенных демонов. Буквы величиной в два человеческих роста покрывали все пространство между ним, с лежащими Малфоем и Тимом, и демонами. Пылающий щит дрожал, дыша жаром на вертящихся у границы голодных фоморов.