Вы покрываете опасного преступника, и об этом будет известно вашему руководству.
Тимоти на минуту оставил перебирание крупных сиреневых зерен и в упор посмотрел на мага.
«Точно василиск»!
Пришло на ум сравнение и Гарри внутренне напрягся. Граф заговорил, не отводя неподвижных зрачков от лица волшебника.
Мерлин Малфой-Поттер отдан мне! Как только его нога коснулась земли острова он получил убежище, от всех ваших преследований. Северный Дурмстанг, независимая территория и не подчиняемся законам. Поэтому убирайтесь отсюда, пока еще видите где дверь.
Гарри задохнулся от гнева.
Вы отказываетесь подчиняться министерству магии и распоряжениям Визгамота.
0тказываюсь.
У вас будут проблемы.
Понимая что продолжать разговор далее бессмысленно, маг отступил.
Я могу хотя бы увидеться с ним?
Нет.
Сидящий у стены бард Талиесин, поднялся и приблизился к спорящим.
-Тим, я думаю им можно встретится. Пока на мальчика не наложили гейсы. Ты немного превышаешь свои права. Давай сделаем все по правилам и тогда господину министру, будет не в чем нас упрекнуть!
Граф неохотно сдался.
В двенадцать часов ночи. Будьте у часовни Да Дерга. Вершителя приведут давать обет послушания. Стойте у дверей, и ни единым жестом не выдайте себя, я уже не говорю о том, что бы назвать мальчика по имени или прикоснутся к нему. С после обряда сразу уходите.
Маг нахмурился, вся обстановка здорово смахивала на монастырь, с довольно строгими правилами. Хотя, - тот час рассудил он, - отсюда он точно не сбежит, и вряд ли сумеет навредить кому-то.
Пусть наслаждается последним годом свободы.
Прежде чем навсегда засесть в Азкабане или того хуже в семнадцать, получить как подарок на день рождения, смертный приговор.
Гарри был внутренне готов в такому раскладу , и все же в глубине души, в самой её серединке горячо засаднило привычной болью.
Куранты на самой высокой башне Дурмстанга, пробили полночь, а ожидаемой процессии все не было заметно. Гарри начал нервничать, решив что его обманули, дав заранее ложное обещание. Переступая с ноги на ногу, он кутался в продуваемую северным ветром мантию, напряженно вглядываясь в полный мрак безлунной ночи. Легкое, неощутимое касание своего лица скорее ощутил, чем увидел. Что-то едва заметное проплыло мимо.
Черное на черном.
Он напрягал зрение, пытаясь различить в этом скоплении тьмы, своего мальчика. Ему повезло, вскоре он заметил четыре призрака, они были совсем рядом. Гарри не мог поверить что это не сон, забыв про предостережения графа, маг протянул руку, пытаясь ощутить полутуманное ведение. По пальцам скользнул прохладный шелк. Холодный, чужой. И вдруг он понял, Мерлин последний.
Он же третий, всегда третий.
Не делайте этого сэр.
Раздался сзади размеренный голос.
Я понимаю ваши чувства, но прошу сдержите себя.
Гарри кивнул и отступил в тень. Мимо прошелестели одежды второго, приближался последний. Без лица, что было спрятано под безобразной маской, без рук сокрытых в складках длинного плаща. Гарри с трудом дышал, впитывая в себя те малые крохи, которые давала ему ночная мгла. Третий вершитель шел так же бесшумно и отстранено как два его собрата, его фигурка тонула в мрачных воротах часовни обета.
Мы еще встретимся.
Запоздало прошептал Гарри.
Прощай.
Грустно отозвалось из черноты и ворота закрылись.
Мерлин был в смятении.
Граф предупредил его что на пути он возможно встретит знакомого мага, и Мэрл был внутренне готов встретится с ним. Но когда из тени высокого крыльца на него посмотрели любимые глаза, он даже споткнулся. Благо никто этого не заметил, мальчик сжал пальцы до ломоты и приказал себе двигаться дальше. Ему вдруг захотелось бросить все к Мендосу, подбежать к отцу и обхватив его колени умолять о прощении.
Граф чувствовал его волнение.
Если ученик сдастся и сделает шаг в сторону, он сложит с себя полномочия. Тимоти даже желал, что бы мальчик оказался слабее, своего предназначения. Мощь Мерлина пугала его. Но он прошел мимо, так словно не видел, и только в последний момент….
Прощай.
Я наложу на тебя пять гейсов. Запретов, которые ты не посмеешь переступить, пока учишься здесь.
Граф открыл украшенный резной рыбьей костью ларец и вынул первый амулет. На крепкой в палец толщиной цепочке висел округлый медальон с изображением рун власти. Он поднял медальон над собой.
Первый гейс – полное подчинение моей воле и желаниям твоего хранителя. Им отныне назначается наш школьный поэт и певец Талиесин.
После этих слов медальон вспыхнул, и засветился.
Ректор опустил его на шею вершителя.
К концу церемонии пять украшений легли поверх одеяний.
Мерлин исподтишка попытался разглядеть стоящих рядом таких же как и он вершителей, у каждого было по пять медалек.
-Значит не обделили, - захотелось хихикнуть ему.
И только он об этом подумал, как один из надетых кулонов зазвенел. Все обернулись. Граф остановил чтение положенных благодарственных молитв и сойдя с возвышения направился к мальчику.
Ты настолько упрям или глуп, что не понимаешь значения гейса. Гейсы защищают тебя на все время обучения здесь. Но если ты утратишь хоть один из них, твои шансы закончить обучение, как впрочем и остаться в живых будут резко уменьшены. Повтори, что гласит твой четвертый гейс.
Не веселиться.
Зная, что будет после вытирать окровавленный рот, Мэрл все же громко произнес.
Не сложно запомнить?! Но ты хотел нарушить его и мы сочтем это последним предупреждением, в следующий раз если тебе придет охота посмеяться ты утратишь пятую часть свой брони. Ты понял меня?
Мерлин быстро кивнул.
Я хочу услышать это!!
Талиесин невидимый для учеников, тяжело вздохнул. Мерлин поднял голову, преодолевая тяжесть камня произнес.
Да мой учитель.
Теперь он шел первым, Гарри уже не было. Мерлин не смотрел по сторонам, он шел уставившись перед собой. Золотые медальены-гейсы слегка позванивали на его груди. В свой комнате, он упал ничком в пахнущие зверями шкуры, и начал отчаянно зарываться в них.
Моргот меня употреби!
На следующий день вполне серьезно размышлял Мэрл, уже на восемнадцатом часу обучения даже столь специфичное общение с эльфийским божеством казалось ему сейчас самым приятным времяпрепровождением.
День в Северном Дурмстанге для него длился восемьдесят один час.
На вчерашней церемонии обряда, мальчик едва не сморозил нелепость, когда ректор серьезно оповестил трех учеников, что для каждого из них день отныне будет иметь свой размер. Так для первого вершителя ежедневное время обучения назначалось длинною в двадцать семь ночных часов и пять дневных. Для второго тридцать шесть и девять. Мэрл хотел объяснить недалекому магу, что вообще-то планета Земля вращается с определенной скоростью, и смена дня и ночи зависит от простейшего физического закона. Это знают даже магглы.
Ты так думаешь?
В голове раздался низкий бас Тимоти. Мерлин похолодел, схватившись за свои медальоны.
А для самоуверенных гениев – восемьдесят один час. Третий вершитель это лично для вас.
Мерлин поклонился.
На отдых так же девять дневных часов.
И вот, пожалуйста.
Мерлин едва держался на ногах.
Сегодня он постигал тайну обращения с магическим посохом.
Прежний учитель, французик, нанятый Хогвартсом, не шёл ни в какое сравнение с мастером Тел Эрги. Тот первый, больше нажимал на теорию, вычитывая из принесенной с собой книжки, отрывки общеизвестных приемов. И весь дрожал, когда Мерлин впервые ударил посохом по полу расколов его надвое. Зато этот приземистый, плотный ирландец с традиционно рыжей шевелюрой и широким, словно раздавленным на голове лбом, вообще ничего не читал. Хмуро встретив новенького вершителя, только указал ему на место, отмеченное правильным четырёхугольником из мраморных плит, в абсолютно пустом зале.