Я зашла в квартиру. Всё тот же бардак, всё те же пустые бутылки повсюду, горы мусора, тараканы, следы деятельности крыс и мышей… Я поморщилась от вони и отвращения. Как я, вообще, могла жить в подобных условиях столько лет?! Затем, я услышала какой-то звук. Прислушавшись, я поняла, что это – пение. Точнее, жалкая попытка петь. Это мой отчим сидел на кухне и, пьяным голосом, орал песни. Меня передёрнуло от одной только мысли, что мне сейчас идти к нему, разговаривать с этим… пьяным телом. А уж если вспомнить нашу последнюю встречу… Желание общаться пропало совсем.
- Помни, моя дорогая, что сегодня эта пародия на человека умрёт! – услышала я над ухом голос Джека. – И смерть будет долгой и мучительной! Ты же так хочешь этого, не так ли?! Вспомни всё то, что он сделал! Вспомни, что он сотворил с твоей жизнью!
Мне и не надо было вспоминать. Я прекрасно всё помнила! Каждый миг, каждую минуту, проведённую рядом с этим человеком! Каждое из этих отвратительных жестоких воспоминаний, словно, выжжено в моём сознании раскалённым железом! Попойки, собутыльники, побои, шрам на лице!.. И, в конце концов, это отвратительное тело, прижимающееся ко мне! Как же я его ненавидела за всё это! Сколько раз, живя с ним в одной квартире, я представляла, как убиваю его! Самыми разнообразными способами! Но, тогда это были, всего лишь, мечты. А сейчас… сейчас я, действительно, могла его убить и, видит дьявол, я собиралась сделать это с огромным удовольствием!
Сознание, словно цунами, захлестнули злоба и ненависть! В этих чувствах я увязала, как в болоте! Всё сильнее и сильнее… Я больше не испытывала никаких сомнений. И вело меня теперь только одно желание – прервать жизнь этого недочеловека! Прервать жестоко, болезненно!.. Чтобы отомстить за всю мою погубленную жизнь!
Я зашла на кухню. Еле заставив себя изобразить на лице безмятежную улыбку я, как ни в чём не бывало, села на стул, рядом с отчимом:
- Здравствуй, «папа»! Как же давно мы с тобой не виделись!
Отчим прекратил орать и посмотрел на меня. Разума в его глазах, залитых алкоголем, было не сильно много, но его хватило, чтобы, по крайней мере, узнать меня:
- О, тварь! Явилась, наконец! А мы уже, с твоей мамашей, решили, что ты подохла где-нибудь!
- Увы, мой дорогой «папочка»! Я жива, как видишь!
- И что тебе здесь надо?! Твою комнату мы… ик!.. давно уже… продали!
- Интересно, кому? Такому же алкашу, как и вы с матерью? Нормальный-то человек здесь, точно, жить не станет!
- Но-но! Поговори мне ещё… стерва! – мужчина встал, пошатнулся и… сел вновь, видимо, решив, что ходьба, переполненному алкоголем организму, на сегодня, противопоказана. – Так, чего припёрлась-то?!
«И как же мне его транспортировать-то до парка? – озадачилась я, разглядывая мужчину, который, похоже, был не в состоянии сделать и пары шагов. – Может, просто представить Джека, как своего циркового друга и пусть он его тащит?». Но, эту идею я быстро отбросила. Думаю, Джек бы её не одобрил. «А, хотя, о чём я думаю? Я же, запросто, бежала по лесу, нисколько не выдохшись! – вспомнила я. – Я, физически, стала гораздо сильнее! У меня, вряд ли, возникнут сложности в поддержке этого алкоголика!». Оставалось только придумать, как выманить отчима на улицу.
- Знаешь, «папочка», а я, ведь, сейчас с бродячим цирком живу, – начала я.
- Да? А, ведь, там такому страшилищу и место! – хрипло рассмеялся мужчина. – Только в цирке людей пугать и сможешь, за деньги!
- Да, я тоже так подумала, – как можно спокойнее, ответила я, хотя, его слова вызвали у меня волну бешенства. – А зачем я пришла? Я пришла пригласить тебя, так сказать, на примирение. Наша последняя встреча прошла… не очень хорошо и… А у нас сегодня праздник в парке: с шашлыком, алкоголем и всем остальным. Ты пойдёшь?
Вполне возможно, что если бы мой отчим был, хоть чуточку, не так пьян, он бы не повёлся на подобную чушь. Кто в здравом уме поверит в то, что девушка, которую ты хотел изнасиловать, хочет с тобой помириться, да ещё и приглашает тебя на пьянку? Ночью. Никто в такое не поверит. Только, вдрызг пьяный, мудак. А им мой отчим и был. Мне даже кажется, что у него был рефлекс на слово «алкоголь»!
- Куда надо идти? – был единственный вопрос, который он мне задал.
- Я отведу тебя, – уже не делая над собой усилий, улыбалась я торжествующе.
Я помогла мужчине встать и, поддерживая его, почти потащила отчима к выходу, а потом и по улице. Никаких особых усилий мне для этого не потребовалось. Всё оказалось настолько легко, как будто волокла я не семидесятикилограммового мужчину, а большую мягкую игрушку! Я чувствовала, что я сильнее его. Чувствовала, что стоит мне только захотеть и я, запросто, сломаю ему шею! Я превосходила его во всём! Скорость, выносливость, сила!.. Я же могла сделать со своим отчимом всё, что угодно! А он даже и пикнуть не успеет! Это чувство… оно мне ужасно нравилось! Я, ведь, всегда боялась этого мужчину (если его можно так назвать). Всегда боялась его возвращения домой. Всегда боялась, что он обратит на меня внимание. Я постоянно пряталась от него в своей комнате, спасаясь от тумаков и затрещин! Боялась, боялась, боялась!.. Когда-то, из-за этого постоянного страха, я хотела покончить с собой. К счастью, я передумала и осталась жить назло всем. А сейчас… сейчас я могла, вдоволь, помучить всех тех, кто разрушил мою жизнь! И начну я с того человека, который, в общем-то, должен был мне стать отцом!
Дошли мы до парка очень быстро – минут за пятнадцать. Моего отчима, кстати, нисколько не удивило то, что слабая худая девушка даже не запыхалась, буквально, таща его на себе. Похоже, последние мозги он, всё-таки, пропил. Его даже не смутило место, куда я его привела! А привела я его в пустой полу разрушенный парк аттракционов. Я помню, что говорила Джеку о том, что, по-моему, в моём городе заброшенных парков нет. Но, как оказалось, я ошиблась. Один, всё-таки, был и мы с Джеком решили его использовать.
- А где же вся честная компания?! – требовательным тоном спросил мужчина, оглядываясь. – Где же… музыка… шашлыки… Где выпивка?!
- Сейчас всё будет, – мрачно пообещала я.
Не успела я договорить, как парк начал оживать точно также, как и тогда – в лесу, где я, впервые, встретила Смеющегося Джека. Заработали аттракционы, зажглись фонари, зазвучала музыка… И, вновь, на каруселях катались трупы! Только вот отчим этого пока не замечал. Он радостно улыбался:
- Ну, вы, точно, цирк! Это же надо было додуматься – посиделки на аттракционах устроить!
- А мы, вообще, народ весёлый и креативный! – провозгласил появившийся Джек.
- О, клоун! – смеясь, проорал мужчина. – Давай выпьем, клоун! Правда… мрачноватый ты какой-то клоун… Тебя детишки-то не боятся?
- Боятся, – усмехнулся Джек. – Очень боятся. И ты будешь. Но… больше ты будешь бояться её, – указал он на меня.
- Знаешь, клоун, а шутки у тебя дурацкие! Не умеешь ты шутить! Давай лучше выпьем!
- Увы, не пьющий я! – покачал головой клоун. – И не курящий, кстати, тоже!
- Скучный ты, клоун! – ответил отчим. – Как так жить-то можно?! Жизнь… она же такая… такая хреновая… Без водки… ну, никак! Руки на себя наложить можно! А так… выпил и, вроде бы, жизнь светлее становится!
- Я думаю, ты выпил достаточно, чтобы твоя жизнь казалась тебе светлее, «папочка»! – начала я. – А раз жизнь у тебя такая радостная, то, наверное, тебя порадует катание на карусели? Кстати, кататься будешь в очень большой компании!
Я подошла к рычагу остановки карусели, нажала его. Белые лошади перестали кружиться по кругу, останавливаясь. Оказавшись рядом с одной из лошадей я, приглашающе, похлопала по её седлу:
- Давай, «папочка»! Будет весело, обещаю!
Тут, видимо, у отчима, всё-таки, что-то щёлкнуло в голове или просто, наконец, сработал инстинкт самосохранения. Он, всё ещё пошатываясь от колоссального количества алкоголя в своей крови, попятился:
- Н… нет… Я, пожалуй, воздержусь от каруселей. С детства их ненавижу.