Не готовое, ни сколько не возбуждённое тело с трудом приняло в себя Джека. Больно, неприятно… Ужасно! «Слишком близко… Он слишком близко! – билась мысль в голове. – Слишком! Слишком близко!». Я чувствовала… чувствовала каждое его движение! Чувствовала его на столько близко… внутри себя… внутри своего тела… чувствовала его тяжесть на себе… чувствовала, что не смогу его оттолкнуть, как бы не старалась! Это чувство… его можно было сравнить с агонией! Я чувствовала, как будто разбиваюсь на части, совсем как то зеркало, которое я разбила! Но, даже теперь… «монстр» не приходил…
- Хватит! Хватит! Хватит! – твердила я, как заведённая, при каждом толчке, при каждом движении. – Хватит! Хватит! – снова и снова, раз за разом.
- Ты же говорила, Амелия, что я могу делать, что угодно! – смеялся Джек, царапая когтями мою кожу до клочьев, до мяса. – И вот, я делаю, что угодно! Что же тебе не нравится?!
Я даже не смогла ответить. Похоже, от всех своих криков, я сорвала голос. И теперь, могла только смотреть. Смотреть в безумные глаза Джека. Я не могла отвести взгляд. Чёрные глаза клоуна, как будто, гипнотизировали меня, не давая мне закрыть свои.
- Господи, что здесь происходит?! – чей-то смутно знакомый голос смог вывести меня из «гипноза» и посмотреть на незваного посетителя.
На пороге стояла и с ужасом смотрела на происходящее мать Бланш – Альварес! Думаю, по моим ранам, крови и заплаканному лицу, женщина сразу поняла, что добровольности здесь никакой нет. Она бросилась назад, к выходу, но… прямо перед её носом, открытая дверь захлопнулась! На попытки её открыть, дверь не среагировала.
- Ай-яй-яй, как нехорошо! Кто это здесь у нас?! – клоун злобно смотрел на женщину, но, при этом, своего занятия так и не прервал. – Вам не кажется, что прежде, чем зайти, нужно постучать?! А то, невежливо как-то получается!
- Я… я… – от страха, женщина даже не сразу смогла что-то произнести. – Я… я уже ухожу! Отпустите… отпустите меня и я уйду! Я… я никому ничего не скажу!
- Не скажешь?! Не скажешь, что кто-то насилует вашу любимую Амелию?! – мерзкий смех Джека разнёсся по фургону. – Ты, правда, думаешь, что я в это поверю?! О, нет! То, что ты увидела, ты унесёшь с собой на тот свет!
- Не надо!.. – произнесла я своим хриплым сиплым, почти пропавшим голосом. – Джек, прошу!.. Отпусти её! Не убивай!
- Даже если ты так просишь, моя дорогая Амелия… я не могу выполнить твою просьбу! Она слишком много видела!
Альварес не успела закричать. Как по какому-то злому волшебству, её голова отделилась от тела, украшая фургон брызгами крови! Затем, голова оказалась в руках Джека… Тёплая кровь, капающая с мёртвой головы Альварес, капала на мои губы, глаза, лицо!.. Джек смеялся, крутя голову в своих руках, что-то говорил… А я… я только плакала…
- Знаешь, о чём я подумал, Амелия?! – клоун отбросил голову Альварес. – Хватит нам путешествовать вместе с этим цирком! Это была неплохая идея, но… я передумал! Мы уйдём отсюда! Только… перед этим, нужно избавиться от всех наших, уже бывших, попутчиков!
- Ты… ты хочешь всех убить?! – я не хотела в это верить.
- Верно, Амелия! И я сделаю это прямо сейчас! – он, в последний раз, резко, болезненно вышел из меня и бросил меня на пол, как использованную и, уже ненужную, вещь. – А ты, Амелия, не вздумай мне мешать! Хотя… ты, вряд ли, сможешь встать, но… – Джек перевернул меня на живот, сложил мои ладони одна на другую и обе пригвоздил к полу тем самым ножом, с которым я напала на него. – Так, будет надёжнее! Жди меня, моя собачка! Я скоро вернусь к тебе!
- Не надо, Джек! Не убивай их! Давай, просто уйдём! Не убивай их! – я смотрела в спину Смеющегося Джека, пока тот не вышел из фургона. – Пожалуйста, Джек!
Я осталась одна. Я осталась одна, изнасилованная, пригвождённая к полу… Хотя, Джек был прав – даже если бы не нож, я, вряд ли, смогла бы встать. Я чувствовала себя… мёртвой. Наверное, это и есть самое подходящее слово к моему состоянию. Кричать не могла… Могла только, беззвучно, рыдать. А когда я услышала крики циркачей, полные ужаса… Услышала, как умирает моя семья… Как умирают самые дорогие мне люди… Что можно чувствовать в такой момент? Я даже не могу описать эти чувства! Их не с чем сравнить! Больше, чем боль! Больше, чем отчаяние! Я, плача, попыталась, всё-таки, освободиться, пошевелиться, но… у меня не вышло. Я не могла даже закрыть уши, чтобы не слышать предсмертные крики!
Сколько времени продолжалась эта какофония звуков из плача и крика? Я не знаю. Мне казалось, что это длится вечность! И когда дверь в фургон отворилась и вошёл довольный Смеющийся Джек, весь залитый чужой кровью, с головой Жозефа в руке, я поняла, что это – всё. Конец цирка, который полгода назад принял в свои объятья девочку, с поломанной судьбой. Принял и дал надежду на то, что она сможет жить счастливой жизнью. Это… конец цирка «Арлекин».
Александр принял решение. Тяжёлое решение, но неизбежное. За всё это время он так и не нашёл способ разделить Смеющегося Джека и девушку так, чтобы не убить последнюю. Поэтому… Александр пожертвует ею. Он должен избавить мир от этого чудовища, чего бы ему это не стоило! И для этого… ради этого, он выберет меньшее из зол. Одна девушка против многих жертв. Несправедливо по отношению к девушке? Да! Но… другого выхода не было!
Александр закончил амулет для поиска Смеющегося Джека. Теперь он знал, где тот находится и мог проследить его путь. По какому-то безумному стечению обстоятельств, он был в том же городе, что и Александр. Это было хорошо. Значит, он сможет обезвредить Джека раньше, чем рассчитывал. Он начнёт свою охоту. Он начнёт свою охоту уже завтра.
========== Глава 14 ==========
— Ну, как, Амелия?! Тебе нравится?! — Джек поставил голову Жозефа прямо напротив моего лица.
Я шарахнулась. Попыталась… Нож, пригвоздивший меня к полу, не дал мне сдвинуться с места даже на миллиметр.
Глаза Жозефа были открыты. Мёртвые безжизненные глаза мужчины смотрели на меня! Мне казалось, что мертвец смотрит на меня с укором, осуждением!.. Хозяин цирка знал, что я виновата во всём! Он знал, что это я привела чёрно-белую смерть в свою семью! Он знал, что я позволила всему этому случиться!
— Убери! Убери это, Джек! — я больше не могла выносить этого немого укора мертвеца, его взгляд. — Убери, пожалуйста!
— Почему?! Я же так старался, чтобы сделать тебе приятное, Амелия! Ты же сама говорила, что он тебе, как отец! А папочка должен быть, как можно ближе, к своему ребёнку! Как же я могу убрать его от тебя?!
— Убери!.. Хватит… хватит меня мучить! Перестань!
— Перестать тебя мучить, Амелия?! — Джек присел рядом со мной на корточки. — С какой стати?! Ты же такая плохая девочка, Амелия! Непослушная Амелия!
Это слово… Это имя — «Амелия»… Оно сейчас наводило на меня настоящий ужас! Я боялась его… боялась его произношения… Боялась одного его звучания! Казалось, что в этом мире нет ничего более ужасного, отвратительного, чем… «Амелия»! Я не хотела этого слышать! Не хотела… не хотела иметь ничего общего с «Амелией», которую так истязает Смеющийся Джек! Ничего общего с «Амелией», которая так его злит!
— Перестань… пожалуйста, перестань меня так называть, Джек!
— Как, Амелия?! Как мне тебя не называть?! — продолжал издеваться клоун.
А глаза мертвеца продолжали смотреть на меня… Они продолжали обвинять меня… А это имя — «Амелия» — висело надо мной, словно, проклятье! Мне стало казаться, что стоит мне избавиться от чего-то одного из этих двух элементов кошмара, всё тут же станет хорошо! Стоит только избавиться от головы… или от имени… и я справлюсь со всем! Только… от головы невозможно было избавиться, без возможности двигаться. А сам Джек убирать её, вряд ли, станет. Значит… остаётся только одно? Избавиться от имени? Сделать так, чтобы «Амелия» исчезла навсегда!