Его пальцы разжимаются, отпускают мои запястья, но я не успеваю этому порадоваться, в тот же миг его руки оплетают мои плечи, вжимая в себя. Правая ладонь скользит выше, зарывается в мои распущенные волосы, порождая ненавистные мурашки, что стайкой несутся через все мои позвонки, заставляя дрожать в его руках. Что Богдан, конечно же, замечает.
— Лгунья, — шумно выдыхает мне в губы.
Почти целует. Порыв отклониться пресекает, усиливая хватку.
Подонок!
— До тебя мне в любом случае далеко, — выплёвываю с ненавистью.
Пальцы в волосах сомкнуты в кулак, тянут вниз, заставляя отклониться назад. Во тьме класса его взгляд не виден, но ощущается достаточно ярко, чтобы не обманываться встречными эмоциями.
— В самом деле? То есть это не ты сегодня склеила новенького передо мной, только бы меня задеть? Нет? — с плохо скрываемой яростью спрашивает Богдан, но ответа не ждёт, все выводы сам давно делает, а вместе с ними и выносит мне приговор. — Тогда зачем ты приняла этот грёбанный цветок? Хотела, чтобы я взбесился? Я взбесился. Всё? Довольна? Больше нет никакой грёбанной необходимости бегать к нему. Не смей. Не смей к нему ходить, ведьма. Не своди меня с ума. Я уже на грани. И даже смотреть в его сторону больше не смей, поняла? Ни на него. Ни на кого другого. Ни на одного. Иначе я за себя не отвечаю.
Он на грани? Он?!
Я всё-таки срываюсь.
— А ты ничего не путаешь? — до сведённых судорогой пальцев сжимаю его футболку в руках. — Это ведь ты меня бросил! — тяну ткань, а вместе с ней и самого Богдана на себя. — Оставил одну посреди леса! Свалил без объяснений! И даже грёбанной записки не предоставил! Монстр бессердечный! А теперь ждёшь, что всё будет, как прежде? Серьёзно, Богдан? А не пойти бы тебе куда подальше! И склеила я Илью не из-за тебя. Не всё в этом мире вертится вокруг тебя, чтоб ты знал. Возможно, тебе трудно поверить, но Илья мне сам по себе понравился. И далеко не с сег…
Не договариваю. Вся пропитанная гневом речь теряется под натиском мужских пальцев, которыми он обхватывает мою шею. Не удивлюсь, если не только в качестве предупреждения, а стремлении меня придушить. Волны ярости моего ненавистного монстра кожей осязаются. Жалят не хуже высоковольтного разряда тока. Сам воздух вокруг нас гудит от того, с какой яростью сталкиваются наши взгляды.
Я помню, что Богдан легко взрывается по малейшему поводу и в прошлом зачастую специально его доводила. Но сейчас это доставляет особое удовольствие.
— Ведьма!.. — предупреждающе тянет он, тяжело дыша.
— Она самая. Но больше не твоя! — выдаю охотно.
Знаю ли я, на что иду, доводя его вот так открыто?
О, да!
Но и остановиться уже не могу. Всё, что во мне копилось, заглушённое разумом, вырывается наружу вместе с довольным смешком. Которое сменяет его злое рычание.
И как же оно меня радует!
Пусть ему будет больно. Как было мне. Он и не такое заслуживает.
А крышу Богдану и правда сносит знатно. Впечатывает меня в своё тело до хруста ребёр. Весь воздух выбивает из лёгких. Дальше я в принципе шевелиться больше не могу. И далеко не потому, что хватка слишком крепкая. Этот невыносимый маньячелло берёт и целует меня.
Глава 15
Гад! Сволочь! Козёл! Мудачина!..
Гневные эпитеты проносятся в голове один за другим, пока я в бестолковой попытке пытаюсь оттолкнуть Богдана от себя.
Да как он смеет?!
Монстр бессердечный!
Настолько алчно впивается в мой рот, что у меня перехватывает дыхание.
Захватывает в плен своего порока с такой уверенностью и наглостью, будто имеет на это право.
Будто я по-прежнему ему принадлежу.
Никогда!
Я бью его по лицу, плечам, толкаю в грудь. Но он лишь крепче прижимает меня к себе. Его руки скользят по моей спине, притягивая ближе, стирая последние границы между нами. Глаза застилают злые слёзы. Они полны горького яда вперемешку с отчаянием. Вопреки всему внутри всё вмиг откликается на его действия. Часть меня будто только и ждёт, когда этот момент настанет. Когда мы с Богданом вновь окажемся так близко друг к другу. Когда я снова смогу ощущать его, как себя. Легко перехватывает управление телом. Из груди рвётся предательский стон. Богдан вбирает его в себя вместе с очередным моим выдохом.
Ненавижу!
Как же я его ненавижу!