— Не важно! Это всё равно было очень круто!
Илья смеётся, но больше со мной не спорит.
— Как скажешь. Я рад, что тебе понравилось.
— Шутишь? Ты был великолепен!
— Значит ли это, что ты придёшь ещё раз со мной сюда? — одаривает он меня любопытствующим взглядом. — Например, завтра. В это же самое время.
— Идёт! Завтра я снова сюда приду, — киваю.
И плевать мне на мнение одного бессердечного монстра!
Илья улыбается и поднимается со стула. Протягивает мне ладонь, и я, ухватившись за неё, тоже встаю.
— Куда теперь? — интересуюсь.
В спальню возвращаться не хочется. Что я там буду делать? Жалеть себя и рыдать над своей убогой участью? Ну уж нет!
— А куда бы ты хотела? — интересуется в свою очередь Илья.
— Не знаю, если честно. Обычно я выходные провожу в своей комнате, на крыше или в библиотеке. В общем, не так активно, — признаюсь, слегка смущаюсь своей откровенности.
— На крыше? — удивляется в свою очередь Илья.
— Оттуда открывается красивый вид на заснеженный лес. Мне нравится смотреть на него. Ну, пока не приходит охрана и не выгоняет меня с неё.
— Пожалуй, обойдёмся сегодня без охраны, — усмехается одноклассник. — У меня есть идея получше.
— Какая?
— Доверься мне.
И я, закусив губу, сдаюсь его напору. Что угодно, если это поможет и дальше не вспоминать о Богдане.
Глава 24
Правда, вся моя решимость разбивается в прах, когда Илья приводит меня в тот же класс, куда накануне меня затащил Богдан. Пусть было темно, я всё равно знаю, что это тот самый кабинет. Воздух в нём будто до сих пор пропитан его запахом. Край ближайшей парты, на которой я сидела, сдвинут. На столешнице даже будто отпечатки ладоней видны. Глупость, конечно, но мозг отлично дорисовывает за меня все недостающие детали. Я задыхаюсь. Хватаюсь за горло и, зажмурившись, стараюсь выбросить из головы ненужные картины. Но им на смену приходит хриплый шёпот Богдана.
Да за что мне это!
— Влада? Влада, тебе плохо?
Нет. Мне не плохо. Мне ужасно. Хочу уйти отсюда. Кажется, последнее произношу вслух, потому что Илья без лишних вопросов выводит меня обратно в коридор.
Я стараюсь заглотить как можно больше воздуха и придумать достоверную причину, как объяснить ему свой срыв. Не придумывается. Отхожу к окну и выставляю руки на подоконник, глядя вдаль. Впереди до самого горизонта под порывом ветра в колышутся верхушки елей, напоминая беспокойное море. Так и у меня на душе сейчас. Всё бурлит, кипит, бьётся в безмолвной агонии.
— Влада, что с тобой? — слышится рядом обеспокоенный голос Ильи.
Опускаю голову, прикрывая глаза, и молчу. Да и что я скажу? Что я идиотка безголовая, влюблённая в подонка, которому в действительности и дела нет до моих чувств? Что это изменит? Ничего. Вот и молчу.
— Влада!
Илья силой разворачивает меня к себе лицом. Не знаю, что он видит, но заметно хмурится. Пальцы несмело ведут по моим щекам. Так я и понимаю, что плачу.
— Я сделал что-то не так? — тихо интересуется он.
— Нет, — отвечаю честно. — Это не ты. Это я. Прости.
Понимания в бирюзовом взоре больше не становится, а я не спешу пояснять свои слова. Илья и не настаивает. Словно опасаясь, что я могу оттолкнуть его, прижимает меня к своей груди. Аккуратно. Бережно. Ласково ведёт ладонью по всей длине моих волос. В груди стучит сердце. Сильно. Мерно. Спокойно. Совсем не так, как стучит Его. Без намёка на тахикардию. Ненавижу себя за это, но ничего с собой поделать не могу. Не могу не сравнивать. Пульс Богдана до сих пор живёт в моём. Бьётся в унисон с ним. Даже несмотря на то что сейчас я слышу иной, и он куда громче. Без разницы. Это ничего не меняет. Это всё не то. Но я всё равно не спешу выпутаться из чужих объятий.
Илья вновь утешающе проводит ладонью по моим волосам, и я с удовольствием впитываю в себя эту ненавязчивую ласку. Прижимаюсь к нему ближе. Тоже обнимаю. Расслабляюсь. Позволяю ему оставить лёгкий поцелуй на моей макушке.
— Тебе лучше? — осторожно уточняет он, не спеша отпускать.
— Да. Спасибо тебе, — отвечаю так же тихо.
— Ерунда. Можешь обнимать меня, когда захочется. Я совсем не против.