С губ срывается смешок.
— А ты хитрюга, — чуть отстраняюсь, чтобы одарить его лукавым взглядом.
— Он самый. Хотя до слёз доводить тебя в мои планы не входило.
Если уж на то пошло, реветь перед ним тоже не входило в мои планы. Это всё Богдан! Монстр бессердечный! Он вернулся, а вместе с ним и все мои чувства обострились. Но это я в очередной раз оставляю при себе. Вместо этого интересуюсь игриво:
— А что входило?
— Ну, знаешь, произвести на тебя впечатление, чтобы ты ни о ком, кроме меня больше не помнила, и всё такое, — хмыкает он ответно.
— Ещё и самонадеянный, — фыркаю.
— Но ты же впечатлилась, — щурится хитро.
— Впечатлилась, — не спорю.
Да любая бы на моём месте впечатлилась, если уж на то пошло. И не приведи он меня в этот чёртов класс, как знать, возможно, что впечатлилась бы ещё больше.
— Кстати, а что мы должны были делать в этом классе? — кошусь на дверь напротив.
— Рисовать. Это кабинет живописи. Подумал, будет интересно нарисовать друг друга.
— То есть ты ещё и рисовать умеешь? — смотрю на него почти с возмущением.
Нельзя быть таким идеальным! Это настоящее преступление, как по мне!
— Честно? Нет, — чуть смущённо улыбается Илья. — Точнее, орудовать карандашами и кистями могу, но на уровне первоклашки.
Теперь уже я весело и заливисто смеюсь.
— Знаешь, это даже хорошо, что не умеешь, а то я почти начала ощущать собственную ущербность, — подбадриваю его по-своему.
Илья ухмыляется и качает головой.
— Тебе точно не стоит об этом переживать, — подхватывает мой рыжий локон у лица, отводя его назад. — Знаешь, о чём я подумал, когда впервые увидел тебя?
Его пальцы едва ощутимо касаются шеи, и я застываю в моменте, не в силах пошевелить и отвести от него своего взора. Только спросить едва слышно непослушными губами:
— О чём?
Ладонь Ильи обхватывает мой затылок, а сам он придвигается ближе.
— О том, что я ещё никогда не встречал девушки красивее тебя, — отвечает хриплым шёпотом. — А встречал я немало, поверь. Но все они меркнут перед тобой. Если бы я умел рисовать, то непременно изобразил бы тебя бушующим морем на фоне закатного солнца. Ты как последний луч света, даришь надежду, что завтрашний день будет лучше предыдущего. Наверное, мои слова звучат для тебя наигранно и неправдоподобно, с учётом, что мы едва знакомы с тобой, но, знаешь, мой отец женился на матери через неделю, после их знакомства, и я верю, что чтобы понять, подходит ли тебе человек, достаточно одного взгляда и разговора. И ты… Ты мне идеально подходишь. И я сделаю всё, чтобы добиться твоего расположения.
Его слова подобны выстрелу из ружья. Врезаются в разум болезненной дробью. Парализуют. Дальше и того хуже — Илья склоняется и целует меня.
Глава 25
Действие настолько неожиданное, что я застываю истуканом на те мгновения, что его губы прикасаются к моим. Неспешно. Легко. Невесомо. Будто боится спугнуть. А я в самом деле пугаюсь. Совсем не ждала от него подобного. Он же сам говорил, что хочет лишь дружить, а не вот это всё. И пусть я не поверила его словам в тот миг, его текущие действия всё равно слишком внезапны. Настолько, что я мало соображаю, что творю, когда с силой толкаю его от себя.
Илья тоже не ожидает от меня подобного. А может это я слишком много силы вкладываю в свой порыв. Не знаю. Но он по инерции отходит от меня сразу на три шага. Бирюзовые глаза темнеют. Я чувствую его несогласие с моими действиями, желание пресечь моё сопротивление, но в итоге не делает ничего. Только смотрит слишком напряжённо.
— Прости, — шепчу, кусая губы в отчаянье. — Я… Я…
Так и не нахожусь со словами. Вообще ни с чем адекватным не нахожусь. В итоге делаю, что могу. То, что точно поможет избавить нас обоих от глупой неловкости и ненужных объяснений.
Я сбегаю.
Да, вот так по-детски глупо спешу скорее скрыться с его глаз.
Господи, как я вообще умудрилась вляпаться во всё это?! И почему опять я?! Как проклял кто. И как мне теперь быть? С Ильёй. С нашим общением. Со всем ему сопутствующим. А если Богдан узнает?