И ведь злиться на него не получается. Наоборот, подбегаю к повороту и заглядываю за угол, с интересом следя за этой дурной парочкой. Чтобы второй раз за последние минуты вздрогнуть от строгого женского голоса за спиной.
— Богданова, и что, позвольте спросить, вы делаете в столь поздний час вне своей комнаты?
И вот теперь я точно встряла! Потому что голос принадлежит никому иному, как нашей директрисе.
— И вам добрый вечер, Надежда Анатольевна, — вздыхаю и оборачиваюсь к ней лицом.
Как оборачиваюсь, так и застываю с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни единого слова больше. Ведь рядом с ней, глядя на меня с наглой насмешкой в тёмном взоре, стоит мой самый ненавистный кошмар. Как всегда, одетый не по учебному в джинсы и толстовку, почти на голову возвышается над директрисой. Богдан Вяземский собственной персоной.
Тот, кого я некогда любила больше жизни. И кого теперь презираю всеми фибрами души.
Вернулся, стало быть…
Жаль. Очень жаль. Я надеялась, что мы больше никогда не увидимся.
_________________
Визуал Богдана заказывали?)
Глава 7
Я будто падаю с огромной высоты без всякой страховки. Лечу на всей скорости вниз, врезаясь в земную твердь. Расшибаюсь об неё. Из груди выбивает весь воздух. И заново вдохнуть больше не получается. Ничего не получается. Только стоять и смотреть в карие с чёрной окантовкой глаза. Красивые. Жестокие. Злые. Они прожигают меня немигающим взором, пока я выхватываю своим зрением его высокую фигуру в полутьме.
Он на голову возвышается над Надеждой Анатольевной. Одетый, как обычно, неподобающе ученику — в тёмно-синие джинсы и чёрную толстовку, в расстёгнутом вороте которой виден край белой футболки и виднеются края многочисленных татуировок. Когда-то я любила обводить эти очертания по контуру. Сейчас с удовольствием сожгла бы его вместе с ними. На плече висит рюкзак, который он придерживает одной рукой. Похоже, только-только явился в школу и вместе с директрисой шёл к переходу в спальный корпус. Отросшие с нашей последней встречи тёмные волосы заметно вьются, падая на глаза, вызывая во мне привычно острое желание подойти и смахнуть их вбок. Чтобы не закрывали от меня его красивый взор. Чтобы я могла видеть в нём себя.
В памяти отдалённым эхом звучат слова его признания в любви. Обещание всегда быть вместе. Предложение сбежать. Вот только по итогу сбежал он. Один. К выбранной семьёй невесте. И даже не соизволил объясниться и проститься по-человечески. Да и зачем? Получил, что хотел, и был таков. А я просто доверчивая идиотка, поверившая в сказку. Не я первая, не я последняя, в конце концов. Но внутри всё равно до сих пор кипит и обжигает от душащего чувства ненависти. К нему, к себе, ко всему миру.
На его губах играет усмешка, и моя рука так и зудит стереть её с них. Сжимаю ладонь в кулак, едва сдерживая порыв исполнить это дикое желание.
В нём ведь ни грана раскаяния нет за то, как поступил со мной. Лишь присущая его бессовестной натуре бестактность и наглость, что отражается в последующем заявлении.
— Скучала по мне, ведьма?
Тихий вибрирующий голос острыми лезвиями впивается в нервы, рвёт их пополам, заставляя остро сожалеть, что у меня в руках нет ничего колюще-режущего.
— Безумно, — отвечаю, не тая яда в голосе.
К сожалению, не вру. В первые дни вовсе с ума сходила от неизвестности и переживаний в ожидании его возвращения и объяснений. Хоть каких-нибудь. Но он просто исчез и записки никакой не предоставил. Зато не забыл вернуть вещи в мою прежнюю комнату, из которой забрал к себе когда-то жить. Молча, низко и подло.
Сволочь!
— Каждый день во снах видела, — добавляю, давя в себе склонности безжалостного маньяка-убийцы. — Вот, пришла встретить. Узнать, как твои дела. Как отдохнул дома? Всем ли доволен? Как подготовка к свадьбе проходит? Как Марго поживает? Когда ждать приглашения на церемонию?
Судя по взгляду директрисы и её тихому, угрожающему «Богданова!..», я перехожу грань, но проще сдохнуть, чем прекратить теперь язвить. Не тогда, когда этот придурок явно решил ещё больше проехаться по моей гордости. Мало ему уже свершённого.
— Твоими молитвами, ведьма, — отзывается мой наглый бывший с добродушной улыбкой.
Ему как раз всё по кайфу. В отличие от меня, смакует нашу встречу и мою реакцию, наслаждается ею. Ублюдок! А я при всём своём желании не могу скрыть от него полностью всех своих чувств. Они выплёскиваются из меня, подобно кипящей воде. И жгут не хуже. Что поделать, сдержанность — не моя добродетель. Не рядом с этим предателем. Хотя я очень стараюсь выглядеть равнодушной к нашей беседе.