Это привлекло всеобщее внимание, хотя и не являлось целью – юноше всего лишь хотелось посмотреть на те места, где он так давно не был, а сделать это с высоты было очень удобно.
Стоял теплый сезон, и клан Львов жил во временных жилищах на берегу. Крытые ветками хижины, шатры и навесы из шкур не выглядели ни надежно, ни мало-мальски живописно, но после долгого перерыва показались только что не дворцами. Ведь это были дома, настоящие дома, а не холодные пещеры, лишь частично укрывавшие обитателей от ветров, ливней и бурь. Стойбище Львов выглядело таким большим, таким густонаселенным… Сколько же в нем воинов, женщин и детей? За то время, пока он не был дома, их число явно увеличилось. И костры. Повсюду костры, на которых что-то варится или жарится… Он уже и забыл, как потрясающе пахнет жареное мясо. Запах от поднимающихся в воздух дымов напомнил рассказы Хисы и Маару о благовониях, которые, по их словам, на Женском острове любили жечь в помещениях по вечерам. Сколько же костров, за которыми никто не следит, не дежурит у них день и ночь! Здесь, на Геаре, развести огонь никогда не было проблемой, у каждого мальчишки всегда имелось с собой огниво. О чем на Острове изгоев, конечно, можно было только – мечтать.
К тому моменту, как летающий островок опустился на крупную гальку отмели, и владелец ловко закрепил его, привязав к стволу самого надежного из прибрежных деревьев, вокруг собралось уже, наверное, все племя. Львы, тигры, леопарды, рыси, гепарды – все побросали свои дела и сбежались посмотреть на удивительный летающий островок, который управлялся без паруса, и прибывшего на нем молодого мужчину с женским лицом и волосами вместо звериной головы. Теперь, при виде его широких плеч и мускулистого голого торса с многочисленными шрамами – застаревшими от прежних ранений и свежими, после стычки с живоедом, – уже никто бы даже не допустил мысли, что перед ним женщина. А он сам, оглядывая окружающие его морды кошачьих, постоянно ловил себя на том, что ищет хоть одного Буйвола, Волка, Обезьяну или Медведя. То, что их тут не было, казалось непривычным. Как и такое количество женщин, у которых были лица, а не звериные морды.
Он невольно обратил внимание на одну из них. В отличие от прочих женщин, она не выбежала на берег, а только выглядывала из шатра, отодвинув полог, и смотрела на него очень пристально, с волнением и тревогой. Юноша почувствовал, как у него защемило сердце при виде этого постаревшего, но такого знакомого лица, рыжеватых с подпалинами волос и плавных движений.
И она, конечно же, тоже сразу узнала его.
– Прай! – это должен был быть крик, но вышел только едва слышный вздох. – Мой сын вернулся!
– Здравствуй, мама, – тихо сказал он, подходя к Таяре. Снова вспомнился Остров изгоев – в подобной ситуации Хиса и Тейя наверняка бы бросились его обнимать, но здесь, в клане Львов, такое не было принято. Мать лишь подняла руку и провела пальцами по его лицу, точно боялась, что зрение может ее обмануть. Когда Прай покидал Геару, они с матерью были примерно одного роста, но теперь он заметно возвышался над ней, так что Таяре даже пришлось запрокинуть голову.
Собравшиеся вокруг Львы наблюдали сцену возвращения сына вождя, оживленно обсуждая ее между собой. Отправляясь сюда, Прай не сомневался, что его быстро узнают, ведь во всей Боудике, кроме него, больше не было ни единого мужчины с таким лицом. Многих взрослых воинов и женщин он узнал и сам, но большинство молодых показались незнакомыми, во всяком случае, с первого взгляда. Понадобилось время, чтобы понять, что вот этот могучий юный тигр со свежей татуировкой воина, прошедшего испытания, который подошел ближе всех, – не кто иной, как Ахас, младший внук его наставника Рабаша. Тот самый Ахас, что в детстве сначала боялся Урода, а потом бегал за ним и клянчил, чтобы ему показали нож с узорным лезвием. Сейчас Ахас был, пожалуй, одним из немногих, кто смотрел на Прая с любопытством и настороженностью, но все же без враждебности.
Приглядевшись, Прай понял, что хотя на берегу собралась целая толпа, в ней были далеко не все. То, что не было видно ни кузена Джарка, ни его матери Нлео, казалось только к лучшему. Но где же отец, вождь Арнар, где Рабаш и другие старейшины? А, вот и они, последними вышли из самого большого и наиболее богато украшенного шкурами шатра. Возможно, появление Прая прервало совет верхушки клана? Впрочем, и это к лучшему. Хорошо, что старейшины уже собрались вместе, и он, Прай, сможет заявить о себе сразу всем. И отца, и наставника он узнал сразу. Оба заметно постарели, но все еще были бодры и полны сил. Роскошная прежде грива Арнара поредела, шрамы и жилы заметнее выделялись под кожей, а когда он заговорил, стало видно, что один из клыков сломан у самого основания, – однако при всем при этом вождь нисколько не выглядел ослабевшим или сдавшим свои позиции. То же касалось и Рабаша. Черные полосы на морде тигра посветлели, став скорее серыми, и он слегка начал сутулиться, будто бы под тяжестью прожитых лет, но взгляд ярко-оранжевых глаз оставался прежним, а в движениях, как и раньше, чувствовались ловкость и мощь.