– Тебе было хорошо?
– Да, – сказал Прай, сам не зная, говорит ли правду или лжет. В какое-то мгновение и впрямь было хорошо. А во все остальные он думал об Эйне.
Маару засмеялась, и в ее смехе явно слышалось торжество.
Стараясь беречь раненую ногу, Прай осторожно встал, взял кувшин с водой и жадно припал к горлышку: во рту пересохло, и пить хотелось невероятно.
Маару свободно раскинулась на освободившемся ложе, сладко потянулась и проворковала:
– Согласись, из меня получится хорошая жена вождя…
– Что? – Прай поперхнулся.
– Ты стал плохо слышать? – хохотнула Маару. – Я говорю, что скоро ты обязательно станешь вождем. И что нам с тобой нужно пожениться.
– Но Маару… – начал он и на мгновение замолчал, подбирая слова. Обижать ее не хотелось. – Я не уверен, что таким, как мы… стоит создавать семью. Ведь наши дети… Они могут…
– …Родиться безобразными уродами, как Тейя? – продолжила за него Маару.
Прай сам не понял, почему его так резанули, точно ножом, ее слова. Вроде бы он и сам понимал, что Тейю красавицей точно не назовешь. Но то, как сказала об этом Маару, прозвучало отвратительно. А та, ничего даже не заметив, продолжала говорить:
– Дети у нас обязательно будут. Я готова рожать столько, сколько понадобится. Когда ты станешь вождем, тебе непременно будет нужен сын, наследник. И лучше даже не один. Но ведь не обязательно все наши дети получатся уродами! Станем надеяться, что духи будут к нам благосклонны и со временем кто-то родится и нормальный. Я в этом не сомневаюсь.
Прай, однако же, совсем не разделял ее уверенности. И, что было гораздо важнее, давно понял, что не собирается жениться на Маару, и возможные будущие дети тут были совершенно ни при чем.
– Ну? Что ты молчишь? – понукала Маару, перевернувшись на шкурах и приняв соблазнительную позу.
– Не думаю, что хочу видеть тебя своей женой, – ответил он, опускаясь на край ложа и стараясь не смотреть в ее сторону.
– А напрасно… – Маару потянулась и игриво ткнула ногой его в бок. – Лучше меня тебе никого не найти. Ведь я так хорошо знаю тебя. Так много о тебе не знает никто, даже страхочудище Тейя.
– И что ты такого знаешь? – Прай пока еще не понял, куда она клонит.
– Ну-у-у, например… – кокетливо потянула она, – например, что это ты убил своего отца. Я следила за тобой и видела, как ты крался ночью в хижину своих родителей. А через три дня вождь внезапно умер, хотя до этого шел на поправку…
От неожиданности Прай замер, лишившись дара речи, а Маару, томно потянувшись, продолжала:
– Ты не думай, я не осуждаю тебя. Даже наоборот… Я сама хочу, чтоб ты поскорее стал вождем сильного клана, победившего во всех битвах. Но все же, если я расскажу эту историю другим, то кому-нибудь она может не понравиться…
– Вряд ли Львы тебе поверят, – Праю стоило огромных усилий держать себя в руках и говорить так легко, будто он не относится к ее словам всерьез. – Ты здесь никто. Мои воины не воспринимают тебя всерьез.
– А я и не буду рассказывать эту историю воинам, – промурлыкала Маару. – Я расскажу ее кому-нибудь другому. Не Тейе, конечно, эта безобразная дура так любит тебя, что смотрит тебе в рот и согласна со всем, что бы ты ни сделал… Я расскажу, пожалуй, твоей матери. Мы несколько раз беседовали с ней. Разумеется, о тебе, о чем же еще нам говорить? И я поняла, что она не доверяет тебе точно так же, как не доверял твой отец, – Маару звонко рассмеялась, будто сказала что-то и впрямь смешное. – Согласись, они оба в этом правы… Были.
«Да она чудовище хуже живоеда! Как я мог столько времени этого не замечать?» – пронеслось в голове у Прая.
И дело было не в том, что он боялся огласки. После того, как он пришел на помощь отцу, как рисковал своей жизнью, спасая Арнара, Львы действительно могли бы и не поверить в обвинение, прозвучавшее из уст девицы со звериной головой, да еще такой, которую собственные товарки-Воительницы отправили на Остров изгоев. Но Таяра… Это было совсем другое. Она и так была сейчас сломлена смертью мужа, и подобное сообщение просто убило бы ее. Прай многого не мог простить своей матери, но все же он любил ее, и никак не мог допустить, чтобы ей сообщили подобную новость.
Первым порывом молодого Льва было броситься на шантажистку и убить на месте – задушить, ударить со всей силы головой о камень или даже вовсе растерзать на части. Но он сдержался, потому что в ушах словно в очередной раз зазвучали слова Обсидиана: «Никогда не поддавайся первому порыву, учись владеть – собой!»
И молодой Лев сдержался. Он сделал то, чего Маару уж точно от него сейчас не ожидала: расхохотался вместе с ней.