Где-то позади, наверху, Марш наблюдал за ней.
Керри оставалась внизу, пока ее легкие не начали болеть. Тогда она выбралась из-под камня и поднялась на поверхность, где продула трубку, а затем перевернулась, чтобы снова уплыть на дно моря. На этот раз она подплыла ближе к Маршу, их разделял всего фут. Теперь ей уже не нужен был компас – она сама нашла дорогу, и время, как и ее сердцебиение, стало замедляться, несмотря на страх. А потом страх ушел, унесенный потоками воды, которые манили ее с собой.
Снова вверх и обратно вниз, и каждый раз ей казалось, что она проводит под водой больше времени, ее вдоха стало хватать на то, чтобы чуть ли не выйти из своего тела и, посмотрев на себя, удивиться, каким плавучим существом она стала. Она не принадлежала ни суше, ни воде, и чувствовала себя комфортно и там и там. Теперь она жила в неиссякаемом дыхательном пузыре, ее легкие были насыщены воздухом, сознание ползло вперед по выбранной траектории, которая, словно канат, соединяла моря, и если бы она могла последовать за этим канатом, то узнала бы секреты, скрываемые от всех, кроме посвященных…
И там был он, Барнабас Марш, смутное неземное существо, плывущее рядом с ней. Если она правильно поняла выражение его холодного лица и непостижимых глаз, то ему было любопытно. Она превратилась в нечто, чего он никогда не видел, нечто, не относящееся ни к его врагам, ни к представителям его рода, нечто, меняющееся прямо на глазах.
Керри пристально взглянула на него. Теперь их разделяла только ее пластиковая маска и несколько дюймов благостной воды.
Что там? – спросила она. – Расскажите мне. Я хочу узнать. Хочу понять.
Она говорила правду – ей действительно хотелось понять. Ей было бы интересно, даже если бы ее об этом не просили. Она будет задаваться этим вопросом до конца своей жизни. Ее существование будет омрачено этим незнанием.
Скажите мне, что лежит за пределами…
И Керри увидела это. Шепот превратился в эхо, когда начал формироваться образ, и преграды расступились в завитках чернил и океанов. И этого было так много, это было чем-то нереальным – кто мог сотворить такое и кто мог бы мечтать о том, чтобы найти это здесь, в этих глубинах, которые могли бы разрушить подводную лодку, – тогда Керри поняла, что все время она видела только одну стену, одну могучую стену, построенную из блоков размером с вагоны. Это мастерство, которому нет равных на суше. Даже не видя границ этой стены, растянутой на несколько миль, Керри знала, что если этот крохотный островок в ней утонет, он будет потерян навечно, как незначительный кусочек гальки и грязи по отношению к тому, что там обитало…
И она снова вернулась в себя. Ей был необходим воздух.
В последний раз она сдвинула с себя камень и поплыла к поверхности, далекой, как солнце. Вынырнув рядом с Барнабасом, она испугалась, что он схватит ее за лодыжку и потянет вниз.
Но она знала, что сможет противостоять этому. То, что он сделал, было хуже. Она и не представляла, что он может это сделать. Возможно, даже никто из этих ничего не подозревающих мужчин на острове тоже не ожидал ничего подобного. Если представить, что звук – это сотни игл, то случилось именно это – пронзительный резкий звук, который раздался рядом с ней, словно электрошок, и хлопнул по ее ушам, как продольная волна. Керри повернулась в воде, не понимая, где верх, а где низ. Восстановив равновесие и увидев рядом Марша, она поняла, что он адресовал это не ей. Она просто оказалась рядом. Он смотрел в море, в огромное море, и испускал этот звук в пучину.
Керри попыталась выбраться на поверхность и, наконец прорвавшись, стала отчаянно хватать ртом воздух. Она слышала, как Эсковедо дал команду и в следующее мгновение послышался рев двигателя, когда квадроцикл понесся по каменистому склону западного края острова. Цепь натянулась, и спустя несколько секунд Марш выскочил с мелководья в брызгах прибоя и волны. Скрученного, его тащили на берег. Раздался выстрел, затем еще один, и, разумеется, никто не слышал, как Керри кричала на расстоянии почти в сотню футов, держась на плаву. Все стреляли, поэтому никто не слышал, как она кричала, что они все не так поняли. «Сначала пули, потом вопросы», – подумала она.
У него была красная кровь. Керри пришлось признать, что ее интересовал этот вопрос.