Он задал очень много вопросов – как мы все и ожидали.
– Вы выглядите такими холодными и белыми. И кажетесь очень нежными.
– Светящийся Альянс спас нас с нашей родной планеты почти два земных года назад. С тех пор мы жили на станции и на борту Корабля. Поэтому у нас не планетарное… телосложение. Но теперь, после того, как мы восстановили силы, мы отправимся в мир, похожий на ваш и на наш, который уничтожили Старцы. Мы разовьем свою физиологическую природу на новой планете.
– Мне нравится одежда, которую мне дали, – сказал он. – Я никогда раньше не носил халат. Он удобный и очень розовый. Очень розовый.
– Я рад, что он тебе так нравится, – ответил я.
– Я многого не понимаю, – начал он. – Я думал, что Эхо упадет с утеса и умрет. Я думал, что Куинни уже упала.
Я объяснил ему, что все было устроено таким образом, чтобы обмануть врага.
– Эхо – аутист, поэтому она видит все так, как это есть на самом деле. Мы с тобой видим то, что ожидаем увидеть, но аутисты не видят прогностические модели. А Старцы только их и видят – для них все представлено схематично. Если бы они увидели травинки, прижатые к земле Вратами, они приписали бы это ветру, который их склонил. Но на самом деле на них давили Врата, хоть это и не было видно. Эхо видела, как это было на самом деле, и пошла через Врата к Охотнику.
– Но Врата были видны, – возразил Верн. – Они были серебряные и переливались другими цветами. Я их видел.
– Корабль сделал их видимыми для тебя и твоей мамы. Иначе вы, вероятно, и не вошли бы в них.
Какое-то время мальчик молчал. Затем сказал:
– Спасибо, что спасли нас. Спасибо, что спасли наши жизни.
– Это наша миссия. В мире, куда мы направляемся, спрятаны другие Уцелевшие, похожие на вас. Мы их тоже спасли. Альянс пытается сохранить как можно больше разных видов. Большая часть из них не похожа на нас, – я не мог не улыбнуться. – Некоторые выглядят совсем иначе.
– Ваша команда спасла много Уцелевших?
– Только вашу семью, – ответил я. – Мы все переживали, потому что у нас не было подобного опыта. Мы еще юные.
– Что вы имеете в виду?
– С точки зрения временных циклов Терры, мне пятнадцать лет, Доктору – четырнадцать, Штурману – двенадцать, а Охотнику – десять. Мы сироты. Уцелевшие, как и вы. Наш дом был уничтожен, а нас спасли, хотя наш побег был продуман не так тщательно, как ваш.
Верн задумался, затем покачал головой.
– Почему эта ваша Великая Раса отправляет на такие миссии детей? Это, кажется, не очень хорошо.
– Если бы мы были взрослыми и мыслили усложненными моделями, как это делают более пожилые существа, Старцам было бы гораздо легче нас обнаружить. Но они не так хорошо настроены на мыслительные модели детей или животных. Или аутистов.
– Мне сложно это понять, – заметил Верн.
– Разве здесь вам не лучше, чем на Терре?
– Лучше. Мы можем теперь разбудить маму?
– Ей нужно поспать подольше. Ее разум истощен сильнее, потому что мир, в котором она столько прожила, теперь для нее совершенно неузнаваем. Ей понадобится больше времени, чтобы восстановиться.
– У меня была сестра, младше Эхо, – сказал Верн. – Ее звали Марта. Старцы уничтожили ее в тот же день, когда убили отца. Мы не могли произнести ее имя, потому что иначе стали бы плакать и слишком сильно расстроились. Это было небезопасно.
Корабль зашумел, что свидетельствовало о том, что мама проснулась.
Она сидела в большом плюшевом кресле в форме полумесяца рядом с отсеком глубокого сна. Куинни с царственным видом сидела рядом с ней. По их виду казалось, будто они давали аудиенцию. Мамин халат был сшит из более мягкого материала, чем халаты Верна и Эхо, к тому же он был темнее – спокойного синего цвета. Его подол накрывал лапы Куинни. Когда мама увидела Верна, Эхо и весь экипаж, пришедший поприветствовать ее, она засмеялась и заплакала. На ее лице сменялись разные выражения, и Верн видел, что она совсем запуталась.
Но она была счастлива.
– О, дети! – воскликнула она. – Как вы здорово выглядите! Вы все так одеты! Здесь намечается вечеринка?
– Не знаю, – ответил Верн.
Корабль объявил, что празднование состоится через два часа в большом конференц-отсеке.
– Приглашены вы все. Пожалуйста, приходите. Я горжусь, что познакомился с вами.
– А мы все безмерно гордимся Охотником, – добавил я. – Она сделала то, что не смогли бы сделать другие.
– Я ужасно благодарен, – сказал ей Верн. – Охотник – твое настоящее имя?
– Если переводить мое имя на английский, то оно будет звучать как-то вроде Инанна, – сказал я.
Верн попытался его произнести.
– Охотник, – позвал я сестру, – скажи Верну, как тебя зовут.