Но я все равно не мог не зайти в ту, другую комнату, чувствуя, что там этот продуманный сюжет получит свое развитие и это отразится на моем существовании. Мне казалось, будто я вижу нечеткие фигуры, которые заняли эту просторную комнату, где стояло лишь несколько странных стульев и головокружительный вид звездной темноты. От большой круглой луны исходило достаточно света – она придала стенам загадочной комнаты насыщенный морской цвет. А звезды, ненужные и служащие лишь украшением, служили меньшими источниками света над этим собранием и ночными кабинетами.
Наблюдая за этой сценой – пусть и не присутствуя там физически, как это бывает во сне, – я убедился, что некоторые номера предлагали чудесное уединение для таких торжеств и празднеств. Их атмосфера – эта неуловимая черта, существовавшая отдельно от составляющих элементов разных форм и оттенков, была сказочно выдержанна, – представляя собой состояние, в котором перепутались время и пространство. За несколько секунд в этих номерах казалось, что минуют целые века или тысячелетия, а крохотное местечко будто могло вобрать в себя всю вселенную. Одновременно с этим их атмосфера словно и не отличалась от той, что царила в старых номерах – высоких и одиноких, которые я знал наяву, – даже если они будто бы граничили с пустотами астрономии, а их окна открывались в бесконечный внешний мир. Затем я начал размышлять – а что, если сам по себе номер не был уникален, а именно жильцы делали его особенным.
Они были полностью завернуты в объемные мантии, однако в местах, где их ткань выступала вперед и сминалась, спускаясь на пол, этих созданий выдавало не только то, что они неестественно располагались на стульях, но и дивные очертания, приведшие меня в состояние парализующего ужаса и ошеломляющего любопытства. Что это были за существа, если их мантии принимали такие непонятные очертания? Из-за высоких угловатых стульев, расставленных в круг, казалось, что они сгибаются во все стороны, словно неустойчивые монолиты. Они будто бы принимали позы, имеющие какой-то тайный смысл, запирая себя в телах, чуждых для земного понимания. Над телами у них располагались головы или, по крайней мере, их верхние части, которые совершенно перекашивались, когда они наклонялись друг к другу, странно кивая в рамках земной анатомии. И именно из этой части их тел исходил приглушенный жужжащий шум, по-видимому, служивший им речью.
Но во сне возникла другая деталь, которая, возможно, была связана со способом коммуникации этих шепчущихся фигур, сидевших в неподвижном свете луны. Из объемных рукавов по бокам каждой из них выступали тонкие отростки, которые будто бы высыхали, и слабые лапы со множеством когтей, сужавшиеся в опущенные щупальца. Все эти жилистые пальцы словно общались, что-то живо и безостановочно обсуждая.
Взглянув на эти отвратительные жесты, я почувствовал, что вот-вот проснусь и вернусь в мир с ощущением ужасного просвещения без точного понимания смысла, без возможности выражения этого знания на каком-либо языке, кроме шепота клятв этой жуткой секты. Но я оставался во сне гораздо дольше, чем обычно. Я и дальше видел, как они перебирали свои сморщенные пальцы, их чрезмерную жестикуляцию, которая, казалось, передавала невыносимое знание, какое-то величайшее прояснение порядка вещей. Эти движения вызывали множество отвратительных аналогий – вращающиеся лапы пауков, жадное потирание усиков мухи, быстрые змеиные языки. Но мое совокупное ощущение в этом сне лишь отчасти походило на то, что я назвал бы триумфом гротеска. Оставаясь в границах этих снов, это было сложное и точное чувство, не допускающее никакой двусмысленности или путаницы, которая успокоила бы человека, видящего сон. Именно видение мира в трансе – параде загипнотизированных тварей-лунатиков для гнусных манипуляций их шепчущих хозяев, этих уродов в капюшонах, которые сами были загипнотизированы, – именно это было передано в мой разум. Потому что была сила, заменяющая их силы, – сила, которой они служили и из которой они происходили. Нечто, бывшее за рамками обычного гипноза в силу собственной легкомысленности и приводящего в трепет слабоумия. Эти хозяева, облаченные в плащи, по очереди участвовали в какой-то божественной церемонии, вяло руководя процессом, будто просветленные и завороженные зомби, обладающие властью над людьми.