Она сказала низким голосом:
— Я не могу отделаться от мысли, что где-то во Вселенной у меня должны быть отец и мать…
Майкрофт потеребил подбородок:
— Люди, которые бросают ребенка, не стоят того, чтобы о них думать, Джин.
— Я знаю, — сказала она унылым голосом. — О, мистер Майкрофт, я так чертовски одинока… — Джин заплакала, уткнув лицо в ладони.
Майкрофт нерешительно положил руку на ее плечо, потрепал неловко.
Через мгновение девушка произнесла:
— Вы, наверное, подумали, что я ужасная дура.
— Нет, — ответил Майкрофт подчеркнуто грубовато, — я ни о чем подобном не думал. Я хотел, чтобы… — он не мог найти слова.
Джин собралась с духом и встала.
— Хватит этого, — она повернула его голову к себе и поцеловала в подбородок. — Вы на самом деле очень хороший, мистер Майкрофт… Но я не хочу сочувствия. Я ненавижу его. Я привыкла сама за собой смотреть.
Майкрофт вернулся к своему креслу и, чтобы занять пальцы, набил трубку табаком. Джин взяла свою сумочку.
— Сейчас у меня свидание с портным по имени Анри. Он собирается одевать меня до конца жизни. А затем я пойду… — она осеклась. — Лучше я ничего вам говорить не стану. Вы будете встревожены и даже шокированы.
Майкрофт прокашлялся:
— Полагаю, что буду.
Девушка кивнула, полная жизни.
— Пока! — и вышла из кабинета.
Адвокат снова прочистил горло, подтянул брюки, поправил жилетку и вернулся к работе… К монотонной, тупой, серой работе. Болела голова. Он сказал себе: «Я чувствую, что надо пойти и напиться». Прошло десять минут. Дверь открылась. Заглянула Джин.
— Привет, мистер Майкрофт.
— Привет, Джин.
— Я передумала. Знаете, будет лучше, если я приглашу вас отобедать со мной, а затем мы можем пойти на спектакль… Вам это нравится?
— Очень, — сказал Майкрофт.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1
Мистер Майкрофт провел рукой по серым волосам и сказал искаженным голосом:
— Я не претендую на то, чтобы понимать вас.
В большом кожаном кресле, рассчитанном на легковозбудимых клиентов Майкрофта беспокойно ворочалась Джин. Она теребила пальцы, переворачивала ладони и смотрела на них.
— Я сама себя не понимаю.
В окне, в синем апрельском небе она видела томатно-красный маршалловский «Мунчейзер».
— Деньги повлияли на меня совсем не так, как я ожидала… Я всегда хотела иметь маленькую воздушную лодку, такую, как эта. Я могу купить дюжину их, если пожелаю, но… — она покачала головой.
Майкрофт вспомнил, какой была эта девушка при первой встрече: осмотрительная и дикая, не по годам жестокая, безрассудная. Обычные женщины рядом с ней казались пресными, нарисованными пастелью. Майкрофт угрюмо улыбнулся. Он едва ли мог сказать, что Джин становится ленивой. В ней еще была порывистость, нервирующее очарование. Она была черной со слоновой костью, с широким и гибким ртом, с аккуратными маленькими зубками, белыми и острыми. Вела она себя с шальной горячностью, но что-то все-таки ушло, и не так уж плохо, что ушло.
— Ничего похожего на то, что я думала, — говорила Джин. — Одежда… — девушка поглядела на свои темно-зеленые брюки, черный пуловер. — Она достаточно хороша… Мужчины… — Майкрофт внимательно наблюдал за ней. — Они все одинаковы, простодушные болваны.
Лицо Майкрофта невольно перекосилось, он заворочался в кресле. Ему было пятьдесят лет — в три раза больше, чем его подопечной.
— Те, кто влюбился, плохи, — сказала Джин, — но я привыкла к ним. Я никогда не страдала от их отсутствия. Но другие — финансисты, жулики — выводят меня из равновесия. Как пауки.
Майкрофт поспешил объяснить:
— Это неизбежно. Они гоняются за любым, у кого есть деньги. Маньяки, основатели всяческих фондов, мошенники — они не оставят вас в покое. Отсылайте их ко мне. Как ваш попечитель, я быстро от них отделаюсь.
— Когда я была бедной, — сказала Джин жалобно, — я хотела так много вещей. А сейчас… — она махнула рукой, — могу покупать, покупать и покупать. Но ничего не хочу. Я могу иметь все, что вздумается, и это оказалось почти тем же самым, что иметь… Мне больше нравится делать деньги… Похоже, я почувствовала к этому вкус, словно волк, который вкусил первой крови.
Майкрофт снова сел, испытывая тревогу.
— Моя дорогая девочка, это профессиональная болезнь старых людей! Я не…
Джин капризно сказала:
— Мистер Майкрофт, вы ведете со мной себя так, словно я не человек.
Это было правдой. Майкрофт инстинктивно обращался с девушкой, как с красивым, беспокойным, непредсказуемом в своих поступках зверьком.
— Дело не в том, что я очень уж хочу денег… думаю, дело в том, что мне все наскучило.
Хуже и хуже, — думал Майкрофт. Скучающие люди попадают во всяческие беды. Он отчаянно напрягал свою память.
— А… всегда есть театр. Вы можете его финансировать и даже самой сыграть.
— Фу, — сказала Джин, — кучка халтурщиков.
— Вы можете пойти учиться.
— Мистер Майкрофт, это звучит очень утомительно.
— Я полагаю, это могло бы…
— У меня нет способностей к наукам. И у меня на уме есть еще кое-что. Вероятно, это глупо и бесцельно, но, кажется, я не могу от этого отделаться. Я хотела бы узнать об отце и матери… Я всегда думала о них с горечью. Но представьте, а может быть, меня похитили, украли? Если так, они будут счастливы увидеть меня снова.
Майкрофт про себя считал такую возможность невероятной.
— Ну, это совершенно нормально, совершенно естественно. Мы наймем детектива. Как я помню, вас подкинули в салун в одном из внешних миров.
Глаза Джин стали яркими и жесткими.
— В таверне «Старый Ацтек», Ангел Сити, Коридон.
— Коридон, — сказал Майкрофт. — Да, я очень хорошо знаю этот район. Насколько мне помнится, это небольшая планета, не слишком населенная.
— Если она еще такая, какой была, когда я оттуда улетала — семь лет назад, — она отсталая и старомодная. Но не надо детектива. Я лучше поищу сама.
Майкрофт только открыл рот, чтобы высказать неодобрение, когда распахнулась дверь и заглянула Руфь, секретарша адвоката.
— Вас хочет видеть Колвелл, — она сурово посмотрела на Джин.
— Колвелл? — Хмыкнул Майкрофт. — Интересно, что ему нужно.
— Он сказал, что вы условились позавтракать с ним.
— Да, это так. Пригласите войти.
Еще раз сердито взглянув на Джин, секретарша вышла.
Джин сказала:
— Руфь меня не любит.
Адвокат смущенно заворочался в кресле.
— Не судите ее. Она со мной почти двадцать лет… Думаю, вид красивой девушки в моем офисе задевает ее. Особенно… — уши его покраснели, — …такой девушки, которая мне нравится.
Джин слегка усмехнулась:
— Когда-нибудь она увидит, что я сижу на ваших коленях.
— Нет, — сказал Майкрофт, перекладывая бумаги на столе. — Я не думаю, что вам от этого станет лучше.
В комнату проворно вошел Колвелл — человек возраста Майкрофта, тощий, с яркими глазами, по-своему элегантный, но с какой-то странной, по-птичьи дерганой манерой двигаться. У него был острый подбородок, красивый ореол серебряно-серых волос, длинный чувствительный нос. Он был хорошо одет. На пальце его Джин мельком разглядела золотое кольцо с эмблемой Ассоциации Обитателей Космоса.
Джин отвернулась, поняв, что Колвелл ей не понравился.
Вошедший уставился на Джин в полном изумлении. Рот его открылся. Он сделал шажок вперед.
— Что вы здесь делаете? — спросил он резко.
Джин удивленно посмотрела на него.
— Я всего лишь беседовала с мистером Майкрофтом… В чем дело?
Приятель адвоката закрыл глаза и покачал головой, словно собираясь упасть в обморок.
2
Колвелл погрузился в кресло.
— Извините, — пробормотал он, — мне нужно принять таблетку… Это моя маленькая беда — сувенир с Мендассерских терновников, приступ хлорозисной лихорадки, — он украдкой бросил еще один взгляд на Джин, затем отвел глаза. Губы его двигались, словно он читал про себя стихотворение.