Раф, облаченный в латы из соломы, медленно пригладил свои волосы, которые от страха встали дыбом. А Юля сильнее сжала в руке оставшийся уголек.
Глухой стук теперь раздавался совсем рядом, приближаясь к лестнице, которая спускалась в сарай. Шаги замерли перед входом на сеновал. Юля спряталась за корыто. И тут огромный паук, спрыгнув вниз, оказался прямо рядом с Юлей.
Его серебристая щетина переливалась в тускнеющем свете луны. На голове было восемь глаз, смотрящих сразу во все стороны.
Арахнос прошелся по сараю, внимательно озираясь по сторонам. Он явно искал свою жертву, которая должна была прятаться, дрожа от страха. Тут его взгляд упал на корыто, на котором лежал белый листок бумаги. Подойдя ближе, он наклонил свою огромную голову, рассматривая всеми глазами непонятный предмет.
На морде Арахноса застыло удивленное выражение. Он поднял одной парой лап рисунок, рассматривая нарисованного паука со всех сторон. Арахнос так увлекся, что не заметил, как Юля осторожно вышла из-за корыта и подошла к нему.
– Кфто ты факая? – проговорил паук, шамкая. Видимо, это был очень старый паук.– Я сейфас тефя фолжен съесть.
Юля подошла ближе. В полоске лунного света она получше рассмотрела его. Глаза его щурились, не видя, как прежде, многие зубы выпали, от чего испортилось его произношение, а жесткая шерсть давно покрылась сединой. Арахнос выглядел достаточно страшно, но, видя то, как он неловко ставит ноги, запутываясь в них и прощупывая местность, Юля улыбнулась.
– Ты ведь на самом деле не хочешь меня есть? А если съешь, то я не смогу тебя нарисовать. – Юля указала на рисунок в его лапах.
Арахнос опустил лапы и отвернулся. Не очень-то легко выглядеть устрашающим и угрожать съедением, когда ты не видишь ни куда идешь, ни даже саму жертву.
– А фочему это фы меня не испуфалась? Я – фтрафный пофиратель детей. Прифожу из фемноты и уфожу детей туда же. Меня фоятся дети и фнем, и нофью. – театрально расставив лапы в стороны, продекламировал Арахнос. Потом резко опустился на лапы и обиженно добавил. – А ты фот не испуфалась.
– Я очень испугалась. – решила подбодрить паука Юля. – И мои друзья тоже испугались. – она кивнула на трусливого поросенка и на отряд домовых с взъерошенными волосами и выпученными от страха глазами.
Арахнос, как только увидел вооруженных взлохмаченных домовых, обмотанных соломой, сам резко отшатнулся, испугавшись их жуткого вида.
– Я вифу, что ифпугались. – медленно проговорил он, отходя от соломенных солдат на безопасное расстояние.
Но один снопик соломы все-таки вышел вперед. Оказавшись при ближайшем рассмотрении Рафом, он проговорил:
– У тебя сегодня оказался мой брат, Вафля. Что ты с ним сделал?
– Фафля? – наклонив голову и прищуривая глаза, Арахнос пытался рассмотреть кто с ним говорит.
– Да, домовой, такой же, как и мы.
Арахнос обвел всех взглядом, но кроме снопиков соломы, ничего не увидел.
– Фефодня фыл фолько один фость. Он рефил прифотовить мнофо фафлей и пирофных. И фофросил меня фозвать фас на прафдничный уфин.
– У меня ш-то нифефо фкусного не было. Кофти жефать не мофу – фуфов нет. – добавил он, застеснявшись.
– Так Вафля жив! – радостно крикнул Раф, сорвал с себя соломенную защиту и стал выплясывать восторженный танец.
Остальные домовые стали выходить из укрытия, снимать солому, так что старый паук смог разглядеть маленьких человечков и очень удивился такому количеству малышей. Домовые подходили, сначала с опаской, а потом все смелее и смелее. Гладили паука по его мохнатым лапам, но с осторожностью его обходили.
– Пофдемте ф фости. – пригласил старик Арахнос, неуклюже разворачиваясь и направляясь к проходу в стене, который раньше не был заметен. За проходом открывался длинный подземный тоннель.
Вереницей потянулись за пауком домовые, всем хотелось посмотреть на логово страшного паука, да еще и попировать там. Последней шла Юля. Ей приходилось нагибаться, в некоторых местах и вовсе пришлось встать на четвереньки и ползти. Но когда она очутилась в пещере Арахноса, ссадины и неудобство были забыты.
Вафля, успевший навести порядок, заметал на совок последний мусор. На длинном деревянном столе в самом центре пещеры стояли разные яства. Юля заметила и пирожное «картошка», и мягкие сочные вафли, и дымящуюся вареную картошку с паровыми котлетками. Все, чтобы старый паук мог вдоволь наесться.