Такси свернуло в квартал зданий из промокшего бурого песчаника и остановилось около крохотного газона, завешенного скелетными ветками двух маленьких берез. Дреглер заплатил водителю, не дождался благодарности за чаевые и быстро пошел сквозь морось к золотистому дому с черными цифрами "202" над темной дверью с медной ручкой и молоточком. Еще раз сверившись с мятым листком, извлеченным из кармана, Люциан постучал. На улице никого не было, от деревьев и тротуара струился аромат влаги.
Дверь открылась, Дреглер быстро вошел внутрь. Бедно одетый человек неопределенного возраста закрыл ее, после чего осведомился сердечным, но каким-то незапоминающимся голосом:
— Дреглер?
Философ кивнул в ответ. Спустя несколько секунд мужчина прошел мимо, взмахом руки позвав Люциана за собой. Они пересекли холл и остановились у двери, находящейся прямо под лестницей, ведущей на верхние этажи.
— Сюда, — прокомментировал провожатый, ухватившись за ручку.
Дреглер заметил у него на пальце кольцо, бледно-розовый камень и серебро металла, а также дисгармоничность между невзрачным видом мужчины и видимой дороговизной украшения. Человек открыл дверь и, не входя внутрь, щелкнул выключателем на стене.
С первого взгляда это была самая обычная кладовая, заваленная кучей разных предметов.
— Располагайтесь, как вам удобно, — сказал мужчина, жестом пригласив Дреглера проследовать внутрь. — Вы можете уйти, когда захотите. Только закройте за собой дверь.
Люциан быстрым взглядом окинул помещение и смиренно, словно самый глупый ученик в классе, спросил:
— Здесь есть что-то еще? Это оно, так? — настаивал он тихим голосом, в котором неожиданно проклюнулась гордость.
— Так, — мягким эхом откликнулся сопровождающий, медленно закрыл дверь, и Дреглер услышат звук удаляющихся по коридору шагов.
Комната представляла собой обыкновенный шкаф под лестницей, потолок наискось шел вниз там, где угловатые ступеньки с другой стороны поднимались наверх. Другие грани терялись, они сливались под простынями, принимавшими форму ламп, столов или маленьких лошадок, груды кресел-качалок, детских стульчиков и других предметов давно не использовавшейся мебели, перевязанных шлангов, мертвыми питонами свисавших со стенных крюков, звериных клеток с дверцами, висящими на одной петле, старыми банками из-под краски и скипидара, крапчатыми, как яйца, и пыльной лампой, сочившей надо всем серую дымку.
Почему-то в комнате было не множество запахов, каждый из которых рассказывал бы о своем происхождении, а царил один аромат, словно паззл, составленный из всех других: его образ был таким же темным, как тени в пещере, он корчился в дюжине направлений, стекал по стенам. Дреглер осмотрел помещение, взял какой-то предмет и тут же положил его на место, так как руки у него дрожали. Он сел на старый ящик, широко открыл глаза и стал ждать.
Потом Люциан не мог вспомнить, сколько сидел в этой комнате, хотя умудрился сохранить в памяти малейшие нюансы этого бедного событиями бодрствования, с тем чтобы впоследствии использовать их в своих вольных или невольных грезах. (Они шли в новый, крайне интересный раздел "Личные встречи с Медузой", раздел, появившийся из пространства красных форм и сотен шипящих голосов.) Дреглер убежал из комнаты в панике, когда заметил, как по его отражению в старом зеркале скользит трещина не тоньше волоса. По пути наружу у него перехватило дыхание, когда он почувствовал, что его тянут назад. Но это всего лишь нитка пальто зацепилась за косяк двери. В конце концов она оторвалась, а Люциан получил свободу, сердце его оживилось от страха.
Дреглер никогда не рассказывал друзьям, каким успешным был для него этот вечер, да и не смог бы объяснить, даже если захотел. Выполняя обещанное, они действительно возместили неловкость или неудобство, которые философ мог пережить в результате этого "книжного инцидента", как называл его Глир. Все трое организовали в честь Люциана вечеринку, а он наконец повстречал новую жену Джозефа и ее сообщницу по "мистификации". (Ему стало понятно: никто, и меньше всего он сам, не готов допустить, что произошло нечто большее.) Дреглер ненадолго остался наедине с этой женщиной в углу забитой людьми комнаты. Они имели представление о трудах друг друга, но, похоже, лично встретились впервые. Тем не менее оба согласились, что вроде бы уже знакомы, хотя не могли или не хотели доказать это.