Последние слова застряли у Стива в горле. Через окно на него смотрело ужасное мертвенно-бледное лицо, губы шевелились, немигающий ледяной взгляд буквально парализовал Стива. Ковбой вскрикнул, и отвратительное лицо в окне тут же исчезло. Однако в воздухе теперь отчетливо ощущался тот гнилостный запах, который Брилл почувствовал тогда на раскопе. Скрипнула дверь — ее явно пытались открыть снаружи. Брилл прислонился к стене, рука, сжимавшая пистолет, отчаянно дрожала. Стрелять сквозь дверь ковбою и в голову не приходило. Лишь одна мысль теперь с бешеным постоянством крутилась у него в голове: прямо у него за дверью стояло само порождение тьмы, ужасное зло, явившееся из далекого прошлого. Он боялся шевельнуться — просто стоял и смотрел, не мигая, как под тяжелыми ударами постепенно подастся дверь, как трещит и гнется засов.
Дверь с грохотом слетела с петель. Брилл не смог даже вскрикнуть. Язык отказывался повиноваться. Стив, как зачарованный, уставился на вошедшего: высокая звероподобная фигура, бесцветные глаза, острые темные ногти, потертый камзол незнакомого старинного покроя, туфли с длинными носами, надвинутая на лоб шляпа с высокой тульей, украшенная пером, длинный плащ, который, казалось, готов был рассыпаться в пыль от одного прикосновения. В дверях стоял тот, о ком Брилл только что прочел в рукописи мексиканца, — смертельно опасная тварь из далекого прошлого. Стив уже ничего не соображал. Его бил озноб, от запаха гнили и склепа то и дело накатывала тошнота. Внезапно фигура, до той поры неподвижно стоявшая на пороге, ожила.
Брилл выстрелил наугад и увидел, как пуля вошла в грудь монстра, опалив кружевную рубашку. Вампир лишь слегка вздрогнул и тут же продолжил надвигаться на ковбоя. Вскрикнув, Стив отбросил бесполезный пистолет и прижался к стене. Стало быть, правы были древние предания насчет того, что обычное оружие бессильно против потусторонних сил, ибо оно не может убить того, кто давным-давно мертв.
Почувствовав, как цепкие руки сжимают его горло, молодой ковбой вдруг пришел в себя и принялся изо всех сил сопротивляться. Стив Брилл, потомок отважных пионеров, не мог задешево продать свою жизнь и душу.
Схватка с вампиром почти начисто стерлась из памяти Брилла. Он только запомнил собственный оглушительный крик и то, как он, словно дикая кошка, вырывался, царапался, кусался, молотил кулаками своего противника, чудом уклоняясь от страшных ногтей, напоминавших когти пантеры, и острых клыков, готовых вонзиться в шею. Они катались по полу, сцепившись в дикой схватке, и дрались насмерть, так что во все стороны летели обломки мебели и обрывки одежды. Ярость вампира была такой же бешеной, как отчаяние его обезумевшей жертвы.
В конце концов они оба со всего размаху рухнули на стол, опрокинув и разломав его, так что масляная лампа перевернулась и дом загорелся. Брилл чувствовал жар пламени, окружавший их со всех сторон, но был слишком увлечен поединком, чтобы придать этому значение. Черные ногти врага рвали его плоть; взгляд хищных глаз леденил душу. Тело монстра было твердым и неуязвимым, как дерево. Брилл обезумел от страха, боли и гнева. Он наносил удары вслепую и орал будто резаный, пламя между тем уже добралось до крыши.
Среди искр пламени они продолжали борьбу: демон и смертный на пороге геенны огненной. Брилл почувствовал, что в сгущающемся дыму ему становится все труднее дышать, и брал себе силы для последнего решающего удара. Ковбой оттолкнул монстра, немного перевел дух, отер кровь с лица и снова отчаянно набросился на врага. Смертный вцепился в демона мертвой хваткой. Вампир сопротивлялся и пытался вырваться из объятий Брилла, но тому удалось подмять противника высоко над полом и швырнуть его со всего размаха на обломки стола. Позвоночник вампира хрустнул как сухая ветка, и монстр остался лежать на полу в неестественной позе. Однако тварь все еще была жива — его глаза горели голодным вожделением, и, несмотря на сломанный позвоночник, она медленно подползала к ногам Стива, словно умирающая змея.
Ослепнув от дыма, пота и крови и едва переведя дух, Брилл бросился к выломанной двери, выскочил из пылающего дома и побежал прочь от своей фермы через заросли мескитовых деревьев и карликового дуба. Он мчался со всех ног, словно ему удалось чудом вырваться из преисподней. Наконец Брилл окончательно обессилел, сел на землю и долго смотрел как догорает его хижина. Он молил Бога, чтобы пламя этого пожара обратило в прах останки дона Сантьяго де Вальдеса навсегда уничтожив память о нем и его ужасных деяниях.