Для этого надо лишь продолжать жить так, как он жил и действовал до сих пор. Максимилиан проявил себя вполне лояльным членом судебной корпорации, очень добросовестным, в высшей степени аккуратным и осторожным адвокатом и судьей, не вызывавшим ни у кого недовольства. Нет и признаков какого-либо конфликта молодого юриста с окружающей действительностью. Напротив, его усилия заслужили поощрения: успешная карьера, лавры академии Меца, избрание главой академии Арраса, хвалебная статья Лакретеля в «Меркюр де Франс». Трудно желать большего еще столь молодому человеку. Если так пойдет и дальше, то его ждут с течением времени служебные повышения, новые знаки признания. Прекрасная перспектива при условии, что он не желает ничего иного, что все это его вполне удовлетворяет; при условии, что такой явный конформизм отвечает его личным потребностям и стремлениям. Но так ли это? Проявлял ли до сих пор Максимилиан свою истинную натуру и отвечает ли такой вполне обычный жизненный путь его мечтам? Если он действительно первый последователь Руссо, то тогда двойная жизнь тяготила бы его. Веселое времяпрепровождение в развлекательном обществе «Розати» вовсе не подтверждает этого, если только не предположить в нем способность к двойной игре…
Но с другой стороны, блестящая карьера в условиях Старого порядка могла оказаться вообще невозможной, поскольку наблюдалось слишком много признаков кризиса и явного приближения гибели этого «порядка». Попытки сначала Тюрго, а затем Неккера спасти его путем частичных реформ оказались тщетными. Монархия сама отвергла их и шла по роковому для нее пути, обостряя все свои трудности. Битва двора с парламентами, конфликт с совещанием нотаблей вызывали волнения в городах и деревнях. Возникала предреволюционная ситуация, обостряемая легкомыслием придворных и упорным нежеланием дворян помочь абсолютизму. Было бы безумием строить свои жизненные планы на незыблемости здания, которое разваливалось на глазах. Теперь рискованно отставать от движения, вовлекавшего всю страну.
Во всяком случае, самое разумное было бы использовать момент, чтобы выступить, наконец, в своей истинной роли и сбросить привычную маску примерного ученика, а затем образцового церковного судьи. Именно на этот путь и осмелился вступить Максимилиан. Только теперь начинается его настоящая жизнь и образцовый Робеспьер Старого порядка становится историческим Робеспьером, он делается самим собой…
Началом оказалось дело ремесленника Франсуа Детефа, которого взялся защищать Максимилиан. Монахи доминиканского монастыря обвинили его в краже, хотя факты свидетельствовали, что настоящий вор — один из монахов аббатства. Дело могло бы пройти без особого шума, если бы Максимилиан не напечатал и не распространил еще до процесса текст своей речи. Это было грубым нарушением правил. Мало того, в своей речи адвокат выходил далеко за рамки конкретного дела и высказывал такие общие суждения, которые вызвали сенсацию. Он требовал вспомнить о других фактах, позорящих «убежища, посвященные религии и добродетели». Адвокат призвал к защите «угнетенной невинности», высказывал сострадание «к самой ужасной нищете», осуждал «гонителей». Правда, он оговаривался, что сама религия не может быть опорочена «пороками своих служителей». Но весь тон и содержание выступления носили если не бунтарский, то, во всяком случае, смелый характер. Как бы предвидя, что он встретит осуждение, Максимилиан заранее отвергает его, заявляя, что превыше всего — суд собственной совести. Это уже глубоко личная позиция, которая станет постоянной для него. Максимилиан впервые выступает в роли борца за справедливость, не боящегося посягнуть даже на авторитет церкви.
Формально, юридически дело кончилось полюбовной сделкой. Но публикация необычной речи адвоката вызвала скандал. Кстати, противником Робеспьера в суде выступил его прежний покровитель Либорель. Он яростно нападает на Робеспьера, обвиняя его в диффамации. В результате репутация, которой так долго и терпеливо добивался Робеспьер, решительно подорвана. Количество судебных дел, поручаемых ему, резко уменьшается. В 1788 году их меньше, чем в 1782 году, когда он только начинал карьеру. Робеспьер оказался в изоляции, он сразу нажил врагов. В провинции за это расплачиваются дорого.