Но для монаха этого оказалось достаточно, чтобы молниеносным выпадом вперёд сократить дистанцию и жёстко ткнуть пальцами точно в глаза сумасшедшего.
— Для «самого лучшего мастера» ты самую малость неточен, — произнёс, переводя дух, Тадао.
Временно ослеплённый враг замер, прислушиваясь. А через считанные секунды резко вскинул правый клинок точно в ту сторону, где находился его соперник:
— Я могу драться часами не чувствуя усталости! Могу драться в полной тьме и даже со связанными ногами! Посмотрим, сколько ты выдержишь!
Пока Изонсин говорил, монах ничего не предпринимал. Стоя неподвижно, полубоком к безумцу, он одновременно: «ощупывал» взглядом рукоятки воткнутых в землю мечей, ограждающих периметр площадки, и контролировал боковым зрением действия ослеплённого противника.
Как только тот закончил себя прославлять, он тут же вновь атаковал соперника, взгляд которого задержался на одном из мечей с рукоятью красного цвета, треснувшей цубой и рисунком дракона по всей боковой поверхности клинка.
Горизонтальный удар лезвием правой руки был направлен точно в шею Тадао, боковое зрение которого, несмотря на то, что взгляд был направлен на меч с красной рукоятью, не подвело. Он ушёл от атаки с шагом назад, провалившись в низкую стойку. Но самый кончик лезвия всё же рассёк кожу на лице монаха, оставив тонкую алую черту у виска, рядом со старым шрамом. А вот второе лезвие достигло цели, пробив Тадао бедро.
Но выдернуть оружие обратно Изонсин уже не смог. Соперник успел схватить его за культяпку выше локтя и потянул на себя, стараясь, наоборот, удержать клинок в своей плоти. Тем самым он максимально сократил расстояние до противника, что позволило ограничить возможность со стороны безумца повторно атаковать правой рукой.
Теперь инициатива перешла на сторону Тадао, несмотря на то, что в его ноге всё ещё торчал кусок стали.
Продолжая удерживать соперника за плечо, монах нанёс по его челюсти мощнейший боковой удар локтем второй руки, а следом, коленкой здоровой ноги в пах, от чего «великий мастер», несмотря на всю свою невосприимчивость к боли, присел и скрючился, наклонившись вперёд.
Первый хлопок двумя ладонями по ушам вызвал у Изонсина гул в голове и дикую боль в перепонках. Следом, повторный тычок обоими указательными пальцами в глаза, вновь лишил его зрения. Закончил Тадао серию ударов мощным толчком открытыми ладонями в грудь.
Дезориентированный, побагровевший от злости безумец отлетел назад на несколько метров, освободив бедро монаха от лезвия своей культяпки, чем и воспользовался Тадао, тоже отбежав назад и вбок на несколько метров, максимально разрывая дистанцию. Благодаря этому манёвру он оказался на самом краю «арены смерти», но практически рядом с тем местом, откуда торчала, замеченная им ранее, красная рукоять с треснувшей цубой.
— Я знаю, ты его нашёл! — выкрикнул Изонсин. — Бери! Чтобы дать мне честный бой! Трус!
Монах глянул на меч… Затем оторвал свой взгляд от прежней жизни, отблёскивающей в сияющей стали клинка:
— Изонсин! Жизнь — это не только сражения. Наша встреча «тогда» дала мне самые счастливые годы, каких я не знал, держа рукоять оружия. Мой старый меч — твой трофей навсегда. Я не собираюсь возвращаться на пройденную дорогу.
Всё ещё ослеплённый враг взревел и в безумной ярости вновь ринулся на Тадао:
— Мерзкая вошь на моём пути! Ты — жалкое животное, не сумевшее достойно принять смерть!
Шквал слепых ударов вновь посыпался на монаха, но теперь ещё сильнее и быстрее. Как будто в одержимого вселились все духи убитых им воинов.
Какой бы ловкостью не обладал Тадао, но, истекающий кровью, с проткнутой ногой, без оружия, он уже не мог полноценно противостоять яростному напору двух бритвенно заточенных клинков. Одно из лезвий вошло ему в бок, второе насквозь прошило плечо. Наконец Изонсин проморгался и открыл глаза. Перед ним, израненный, в изрубленной в клочья одежде, — слабо улыбался монах.
Внезапно свободной рукой Тадао хорошенько заехал по физиономии мастера, а следом нанёс несколько мощных ударов ребром ладони той же руки по шее, повредив гортань и трахею. Хозяин арены хрипло закашлялся и выдернул лезвия из ослабленного тела. Монах не упустил момент. Он резко, используя весь свой вес, протаранил головой нос Изонсина, из которого тут же хлынула кровь, заливая усы и длинную косматую бороду.
Клинки мастера вновь засверкали своей безумной пляской в лучах заходящего солнца. Но соперник успел нырнуть вниз к земле и скользнуть между ног безумца, оставляя за собой кровавый след на зелёной траве. Оказавшись за спиной противника, Тадао тут же вскочил на ноги и ловким приёмом, с помощью своего ожерелья, поймал обе хаотично движущиеся культяпки, одним движением связав их вместе за спиной, после чего, надавив стопой на коленный сгиб соперника, вынудил его опуститься на землю.