- Старший лейтенант, чем я заслужил повторной аудиенции в этом «комфортабельном» месте? - последние два слова были произнесены с насмешкой. - Мне казалось, мы исчерпали темы для разговоров в прошлый раз, - мужчина смотрел между глаз своего собеседника, что впрочем и продолжал делать в течение следующего часа.
- Выяснились некоторые детали, - пробурчал себе под нос старший лейтенант, поправляя сползшие очки. Наконец он оторвал хмурый взгляд от документа и посмотрел на Артёма. - Вы должны были лететь на гастроли сразу же после Нового года в Лондон. Были в списках на бронь ещё с начала декабря. Но потом произошла череда странных событий. Догадываетесь, о чем я?
- Пожалуйста, говорите, я послушаю, - великодушным тоном сказал Артём.
- Так вот, позднее в декабре бронь отменили и взамен включили другого человека. Некоего Сергея Дворецкого. А в журнале «Афиша» появилась статья о Вашем отвратительном выступлении на премьере «Красного и черного», якобы Вы забыли слова во время спектакля. Я ничего не упустил?
Артём лишь снисходительно улыбнулся, даже не переменив свою позу и, по-прежнему, не отводя глаз от переносицы Комарова.
- Но вот, что занимательно - после знакомого нам обоим происшествия в новогоднюю ночь, Ваша фамилия опять появилась в списках, и Вы вылетели в Лондон со всей остальной группой на гастроли... - здесь следователь сделал паузу, - с тем самым спектаклем, на котором вроде, по словам журналиста, публично опозорились всего пару недель назад.
- Старший лейтенант, Вы решили стать театральным критиком? Так я 15 лет уже играю в театре, а пресса всякое может строчить. Это их хлеб. И как Ваша находка относится к трагедии молодой костюмерши?
- Не думаю, что это совпадение, - Комаров подался вперед и сложил пальцы домиком, уперев локти в стол. – В паре с Вами в спектакле госпожу де Реналь играет эффектная Елизавета Оболонская. Ох, и красивая женщина. А какая фигура точеная. Все эти совместные репетиции, наверное, так сближают... - следователь вновь многозначительно молчал. – Вас обоих ждал Лондон. Наверное, роскошные номера-люкс. Но вот же гадство, накануне выходит статья, поливающая грязью Ваш талант. А родственница потерпевшей работает журналистом в печатном СМИ. Хотя и не в журнале «Афиша». Но кто откажется оказать услугу коллеге по цеху?
«Чёрт, так значит, всё-таки не в «Афише»? Да эту статью мог написать кто угодно. И никакой связи тут не было», - выругался про себя Артём.
- Господин следователь, мне известно, что законодательством запрещено задавать на допросе наводящие вопросы, поэтому можно, пожалуйста, ближе к делу. Что конкретно Вы хотите спросить?
- Какая похвальная грамотность. Вот и вопрос. Вы состоите в сексуальных отношениях с Членом Совета Директоров Омега-банка? И да, мне известно, что госпожа Митрошина входит в попечительский совет театра, а её ежегодный взнос составляет 250 тысяч евро, – Комаров смотрел в упор на актера. – Иначе такие «талантливые» актеры давно просили бы милостыню.
1860 год
Из спальни Кэролайн через распахнутую дверь доносился визгливый голосок:
- Пусть убирается, чтобы глаза мои её больше не видели. Ненавижу.
Я стояла неподвижно в холле первого этажа, вслушиваясь в разговор, который явно касался моего будущего.
- Ягненочек, кто будет одевать тебя, собирать волосы в прическу и купать по утрам?
- Да кто угодно, лишь бы не она. Чем Роуз плоха?
- Кэролайн, ты предлагаешь ничего не смыслящую в этом деле кухарку поменять местами с няней, которая вырастила тебя с пелёнок?
- Нелли выжила из ума. От неё пользы не больше, чем от обычного раба с поля. Я сейчас докажу. Не-е-елли! – закричала капризная пакостница.
Когда я вошла в комнату, Кэролайн со злостью бросала на кровать самые разные шляпки. Что она задумала?
- Какая из них «биби»? - с вызовом в голосе сказала девчонка.
Думать нужно было быстро. Мне устроили настоящий экзамен по женской моде 19 века.
Передо мной лежало 5 разных головных уборов: уже известный мне черный боулер с длинным пером, похожий на мужской мини-котелок с вуалью, соломенная шляпа с широкими полями и пришитыми локонами, что-то нагроможденное кружевами, бантами и бусинами, дальше головной убор, больше подходящий престарелой бабушке для сна, и малюсенькая вещица, которая едва прикроет голову.
Биби, биби... Наверное, что-то мелкое. Ткнула пальцем в шляпку-малышку, молясь, чтобы моя ассоциация не подвела.
- Да она наугад показала. Ей повезло, - начала капризничать брюнетка.