- Да так мисс, ветошь для уборки, - голос сдавил внезапный приступ кашля.
Обманывала, видимо, я неубедительно, потому что она тут же приказала:
- А ну доставай!
Да гори всё синим пламенем, пускай видит. Так ей и надо, малолетней нахалке. Будут ещё всякие слюнтяи мною командовать и нагонять ужас. Ну уж нет.
- Это же мои панталоны с парижскими кружевами! Да как ты посмела? Я тебя ненавижу!
Девчонка начала визжать, привлекая слишком много внимания. Мне было несдобровать. Сколько тут людей в доме живет? Что если они все сбегутся на её спектакль?
- Нелли! – ну помилуйте, когда эти гневные крики прекратятся. – Нелли, сюда, немедленно, ленивая курица!
Я побежала, как пёс на голос. Кажется, им удавалось меня дрессировать, как цирковую зверюшку.
- Ночные горшки смердят. Ты совсем страх потеряла? Да что творится, тебя словно подменили с утра!
Мысли в моей голове бегали по спирали от шока. Я выношу ночные зловонные горшки? Это моя жизнь? Думаю, такую мерзкую повинность непременно бы запомнила.
Рука госпожи указали под кровать. Встала на колени и потянулась за горшком. Мне хотелось перевернуть его над головой этой фуфыри. Ох, как живо я представила себе эту картину. Даже полегчало немного.
В поисках выгребной ямы наткнулась на озадаченного темнокожего мужчину. Он, не церемонясь, отвёл меня в сторону, несмотря на горшок в руках и вручил какую-то круглую коробку.
- Мистер Томас просил передать. Только т-с-с. Прямо в руки молодой мисс. Никто не должен увидеть, - шептал он.
Чувствую, как черепица с моей крыши одна за другой отваливалась, чем дольше я пребывала в этом дурдоме. Хоть бы не уронить посылку вместе с горшком туда, куда уж точно я не полезу.
Выполнив туалетную миссию, словно канатоходец, на цыпочках пробралась в дом, озираясь по сторонам. Всё, я уже по уши в этой игре. Делаю, что говорят и трясусь, как чучело на ветру.
Будьте прокляты скрипучие деревянные ступени. Лишь бы никто не выскочил откуда-то, пока я не передам «контрабанду» в руки этой визгливой мелочи.
Благо, спальня «бешеной кошки» была ближе, чем материнская. Вручила коробку с выражением полной таинственности, удерживая одной рукой в равновесии ночной горшок.
- Вам передали, мисс.
Пока относила горшок, услышала очередной окрик за спиной. Сколько ещё таких сортиров ждут меня в соседних комнатах?
- Нелли! Ты что там умерла?
Я ненавижу эту девчонку.
- Закрой на замок дверь, - скомандовал зеленоглазый котёнок, воображающий себя пантерой.
Сквозь скрежет зубов, повиновалась подающей надежды будущей рабовладелице.
И тут она вдруг, сжав кулачки, начала радостно прыгать. Пффф, ребёнок.
На столике я заметила записку, а поверх покрывала в коробке лежала белая тончайшая шаль.
- Подарки от кавалеров – это всегда горячая картошка.*
Что, простите? Причем здесь еда?
- О, Нелли, heart in one's mouth,** - восторженно прижимая обе руки произнесла она, и показалась мне не такой уж противной.
Ничего не разобрав в этой фразе, со знанием дела молча кивала, вспомнив, что таким образом можно не выдать свою глупость. Молчание - золото.
- Как думаешь, может, мне стоит вернуть этот подарок Томасу? Или спрятать? Мама точно не одобрит. Она говорила, что дорогие подарки дают повод мужчине для вольностей с дамой. Нелли, ведь, верно же, он меня любит, раз это прислал?
- Думаю, что да, мисс.
Хотя чутье мне подсказывало, что с их устоями воистину лучше было отправить коробку обратно щедрому дарителю. К тому же, это был предмет женского гардероба. Как-то слишком уж вольно и интимно, по-моему. Но она была так счастлива, а я так виновата за сожженные панталоны, что не посмела испортить этот момент девичьего счастья.
- Он написал, что хочет видеть меня. Сегодня же. Наедине.
Я бросила быстрый взгляд на записку, но там был только какой-то шифр из цифр. С чего она взяла, что это приглашение на свидание?
- Ох, мисс, по-моему, не самая лучшая идея. Влетит нам за это. Вы уверены, что верно истолковали его послание?
Кэролайн схватила с кровати раскрытый фолиант Шекспира:
- Вот же эта страница и строки, указанные в записке. Книга подарена Томасом во время прошлого визита к нам после его возвращения из поездки в Вашингтон. Как тут можно по-другому объяснить. Он придёт ночью к моему балкону:
«Ромео: Твой взгляд опасней двадцати кинжалов.
Взгляни с балкона дружелюбней вниз,
И это будет мне от них кольчугой.
Джульетта: Не попадись им только на глаза!
Ромео: Меня плащом укроет ночь. Была бы
Лишь ты тепла со мною».
Вот это мастерство конспирации.
Тут она сдвинула угольно-чёрные брови и уперла руки в бока.
- И ты поможешь. Я не спрашиваю твоего совета. Сегодня бал. Никто даже не заметит моей пропажи. А ты меня прикроешь, иначе мама узнает, что ты сожгла мою вещь, и тогда получишь по меньшей мере 25 плетей.