Глава 5. Немая сцена
Дождь, сменивший утренний снег с дождём, заливал город грязной жижей. В кабинете Строганова пахло мокрым сукном, дешёвым табаком и стоялым чаем. Он пятый час подряд вглядывался в фотографии с мест «работы» Монтера, пытаясь найти закономерность, какую-то невидимую нить, связывающую все эти акты холодного, методичного уничтожения.
— Блядь, — сипло выругался он, откидываясь на стул и закуривая новую сигарету. — Ни хуя. Ни одной общей черты, кроме того, что все они — отбросы. Кому есть дело до какого-то бомжа или проститутки?
Львова, сидевшая напротив и составляющая сводку, взглянула на него устало.
— Может, в этом и есть его логика? Он утилизирует тех, на кого обществу плевать. Чистит город, как санитар.
— Санитар? — Строганов хрипло рассмеялся. — Тогда он — ебучий маньяк-санитар. С ломом вместо шприца.
Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял начальник РОВД, полковник Орлов, багровый от ярости. За ним топтался бледный, как полотно, следователь Крутов.
— Строганов! — рявкнул Орлов. — Ты вообще в своём уме? У тебя по городу психопат с ломом шастает, а ты сидишь, как будто хуй с пальмой, и куришь!
Строганов медленно, демонстративно затушил окурок.
— Полковник, мы работаем. У нас есть фоторобот, имя, последние места...
— Работаете, блядь? — перебил его Орлов. — А на Ленинском проспекте, в элитной девятиэтажке, в собственном гараже, только что нашли ещё одного! И знаешь, кто это? Не какой-то бомж! Это Артём Каширин! Сын Каширина-старшего, того, который с областной администрацией! Понимаешь, что сейчас начнётся?
Строганов почувствовал, как у него похолодело в животе. Хуёвая новость.
— Как нашли? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.
— Девушка его, мажорка одна, ключ имела. Зашла — а он в гараже. Вернее, то, что от него осталось, — Орлов с отвращением сморщился. — Твой «санитар» и тут поработал. Всё по своему любимому сценарию.
— Но это же меняет всё, — вступила в разговор Львова. — Он вышел на новый тип жертвы. Это эскалация.
— Это, блядь, пиздец, а не эскалация! — завопил Орлов. — Каширин-старший уже звонил губернатору! Мне сверху обещали голову с плеч долой, если вы этого ублюдка в течение 48 часов не накроете! Понял, Строганов? Сорок восемь часов! Или ты полетишь первым!
Он развернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Крутов бросил на Строганова испуганный взгляд и пулей выскочил вслед за начальством.
В кабинете повисла тяжёлая тишина.
— Сорок восемь часов, — без выражения повторил Строганов. — Он за два дня даже новую бочку не успеет заполнить.
— Успеет, — мрачно сказала Львова. — Если будет работать в усиленном режиме.
Строганов резко поднялся.
— Лёшка! Борода! На Ленинский проспект, быстро! Львова, ты со мной.
---
Гараж Артёма Каширина представлял собой стерильное помещение с белыми стенами и дорогим кафелем. Идиллию нарушал только трупный запах, смешанный с хлоркой, и то, что лежало на полу рядом с открытой дверцей BMW X5.
Тело молодого человека, одетого в модный спортивный костюм, было расчленено с уже знакомым, пугающим мастерством. Конечности аккуратно отделены, грудная клетка вскрыта, внутренности извлечены. Но была и новая деталь. На лобовом стекле BMW кто-то вывел пальцем, обмакнутым, видимо, в кровь, одно слово: «ШУМ».
Львова, надевая перчатки, смотрела на это слово с странным выражением.
— Он... оставил послание? Но вы же говорили...
— Это не послание, — перебил её Строганов, с ненавистью глядя на кровавую надпись. — Это диагноз. Он назвал причину. Этот мажор, наверное, слишком громко музыку слушал или на свою тачку слишком громко клаксонил. Шумел. А «Монтер» не любит шум.
Заславский, уже копошившийся у останков, фыркнул.
— Ну, ваш художник определённо в ударе. Работа чистая. Смерть, судя по трупным пятнам, наступила часов десять назад. Удар тупым тяжёлым предметом в затылок. Обездвижил, а потом принялся за работу. И знаете, что ещё интересно? — Он поднял пинцетом с пола крошечный кусочек чего-то рыжего. — Ваш фирменный цемент. На подошве его кроссовок. Значит, был на своём старом складе.
— Он не боится, — тихо сказала Львова. — Он оставляет следы. Как будто бросает нам вызов.
— Не вызов, — поправил её Строганов. — Он просто убирает мусор. А мусор, по его мнению, бывает разный. И бомжи, и мажоры. Всё, что шумит.
В этот момент в гараж вошёл Борода. Лицо его было мрачным.