— Ирина, мне нужна твоя помощь. Неофициальная.
— Я слушаю.
— Найди всё, что можно, по Игнатьеву. Школьные анкеты, военный билет, если он был, медицинские карты. Всё. Докопайся до самого его рождения. Должна же быть зацепка. Какая-то причина, почему он стал... этим.
— А вы?
— А я пойду по старому следу. Поговорю с теми, кто его знал. Может, он где-то проговорился. Оставил намёк.
Он встал. Он знал, что это — его последний шанс. Игра шла ва-банк.
---
Сергей Игнатьев в это время совершал свою утреннюю прогулку. Он зашёл в районный архив ЗАГСа. Под предлогом поиска информации о родственниках он получил доступ к старым регистрационным книгам. Его интересовал один конкретный адрес. Тот, что был прописан в старой, ещё советской, базе данных на майора Виктора Строганова. Адрес на Базовой улице.
«Помеха №1 сменила дислокацию уязвимого объекта. Старая квартира. Логично. Предсказуемо.»
Он вышел из архива. Его следующий визит был на промышленную окраину, к складам старого мебельного комбината. Ему нужны были определённые инструменты. Для тонкой работы.
---
Строганов объезжал бывших сослуживцев Игнатьева по заводу ЖБИ и ЖЭКу. Ответы были однообразными: «странный», «молчаливый», «не от мира сего». Один алкаш-слесарь, с которым Игнатьев как-то работал в одной бригаде, вспомнил одну деталь.
— А он, Серёга-то, всё про подвалы говорил. Любил он их. Говорил, там тихо. И про старые бомжи... говорил, что они как мусор. Мешают. Их бы всюду... утилизировать, кажется, слово такое использовал. Мы тогда посмеялись.
Строганов не смеялся. Он понимал, что идея «утилизации» людей зрела в «Монтере» годами.
Вечером Львова ждала его в кабинете с новой порцией информации. Её лицо было возбуждённым.
— Виктор Иваныч, я кое-что нашла. Игнатьев в 86-м году служил в Афганесте. В инженерно-сапёрных войсках. Был ранен, комиссован. Попал в госпиталь, там... там он перенёс несколько операций. И что интересно — его лечащий врач, военный хирург Пётр Леонидович Яровой, через год после дембеля Игнатьева погиб. Несчастный случай. Упал в канализационный люк.
Строганов замер.
— Сапёр... Инженер. Взрывник. Значит, он знает не только анатомию, но и как устроены механизмы. И его врач... «несчастный случай»?
— Слишком много совпадений, — кивнула Львова. — Возможно, именно там, в госпитале, с ним что-то стряслось. Или... он там чему-то научился.
Строганов посмотрел на часы. До полуночи оставалось три часа.
— Всё ясно. Он — продукт системы. Войны. Армии. Госпиталя. Его «работа» — это продолжение той войны. Только здесь враги — все, кто шумит, кто мешает, кто не вписывается в его стерильный, молчаливый мир.
Он подошёл к окну. На улице сгущались сумерки.
— Он придёт за Катей сегодня. Я это чувствую. И я буду его ждать.
Львова посмотрела на него с тревогой.
— Виктор Иваныч, это ловушка.
— Я знаю, — он обернулся, и в его глазах горел холодный огонь. — Но это ловушка для него.
Он вышел из кабинета. Он ехал на Базувую улицу, зная, что это может быть его последней поездкой. Он ехал на свою Голгофу. Чтобы защитить свою дочь. И чтобы покончить с демоном, которого, он теперь понимал, породила сама эта ебнутая эпоха.
Глава 8. Распад (финал)
Тьма в квартире на Базовой улице была густой, липкой, почти осязаемой. Строганов сил в кресле посреди гостиной, положив на колени заряженный пистолет Макарова. Он не включал свет, не курил, не двигался. Он был приманкой и охотником в одном лице. Катя, измученная страхом, спала в дальней комнате, под дверь он поставил тяжёлый книжный шкаф.
Он ждал. Час. Два. Часы пробили полночь. Сорок восемь часов истекли. Теперь он был никто. Бывший майор. Но это не имело значения. Имело значение только то, что произойдёт здесь, в этой квартире.
Он почти почувствовал его приближение. Не звуком, не запахом. Сменилось давление в воздухе. Тишина стала ещё громче.
Сначала послышался едва уловимый скрежет в замочной скважине. Потом — тихий щелчок. «Монтер» не ломал дверь. Он её открыл. Как свой собственный ящик с инструментами.
Дверь бесшумно отворилась. В проёме, силуэтом на фоне тусклого света с лестничной клетки, стоял невысокий мужчина. Он вошёл внутрь и так же бесшумно закрыл дверь. Он не сразу двинулся вглубь, давая глазам привыкнуть к темноте.
Строганов не шевелился. Он дышал так тихо, как только мог.
«Монтер» сделал шаг. Потом ещё один. Он шёл прямо на спальню Кати, игнорируя тёмную гостиную. Он был сосредоточен на цели.
В трёх шагах от двери в спальню Строганов поднял пистолет.
— Стоять, ублюдок.
«Монтер» замер. Он медленно повернул голову. В полумраке его глаза были просто тёмными провалами.