— Двоих нет? — уточнил Строганов.
— Каких двоих?
— В бочке. Там один. А костей — на двоих. По крайней мере, на полтора. Ребра разные.
Лицо Петровича стало еще зеленее. Он сглотнул.
— Вторую бочку ищем, — прошептал он. — Обшариваем весь подвал.
Строганов кивнул. Подозвал Львову.
— Ну, капитан, ваш выход. Что вам ваши учебники про это говорят?
Она сглотнула, заставила себя снова посмотреть на бочку. Ее взгляд стал аналитическим, это был ее способ справиться с шоком. Она включила диктофон.
— Организованный тип... педантичный. Высокий интеллект. Возможно, с медицинским образованием. Чистоплотность, стремление к порядку... Это может быть...
— Может быть хрен знает что, — перебил ее Строганов. — Медик резал бы аккуратнее. Тут... технарь работал. Жесткими инструментами. Видишь следы на костях? Не пила, не нож. Скорее, зубило, монтировка. Что-то тяжелое и острое. Он не резал, он рубил. Но знал, куда бить.
Он наклонился, всматриваясь в внутренности бочки, не дотрагиваясь.
— И смотри — крови почти нет. Значит, разделывал не здесь. Или отмыл. Хлоркой.
— Зачем? — спросила Львова, и в ее голосе прозвучала беспомощность, которую она тут же попыталась подавить. — Зачем это кому-то нужно? Выставить напоказ? Показать свое превосходство? Это крик...
— Не, капитан, — Строганов выпрямился, его спина затрещала. — Не похоже на послание. Не похоже на игру. Это... — он искал слово. — Это утилизация. Или... складирование. Аккуратное, чтоб не мешало. Никакого крика. Тишина.
Сверху, с улицы, донесся шум двигателей, крики, хлопанье дверц
Приехала вся группа. Подвал заполнился людьми, вспышками фотоаппаратов, гулкими голосами. Появился следователь прокуратуры Крутов, молодой и напыщенный, в дорогом пальто, которое сразу же подхватило грязь с пола.
— Строганов, что за бардак? — он сморщил нос. — Опять какого-то бомжа нашли?
Строганов молча указал пальцем на бочку. Крутов подошел, заглянул — и отпрянул, как от огня.
— Что... что это? — его уверенность мгновенно испарилась.
— Это, видимо, тот самый бомж, — сипло ответил Строганов. — Только в разобранном виде.
Крутов отошел к стене, достал платок, вытер лоб.
— Черт... Ладно. Работайте, Строганов. Быстро и тихо. Понял? Чтобы ни одна газета...
— Чтобы ни одна газета не пронюхала, — закончил за него Строганов. — Слышал я уже.
Он отвернулся от следователя и пошел к выходу. Пора было поговорить с тем, кто нашел эту жуть.
На улице, у подъезда, стояли трое рабочих. Двое курили, затягиваясь так, будто это был их последний спасительный глоток воздуха. Третий, тот самый Алексей, сидел на корточках, обхватив голову руками, и тихо раскачивался. Рядом с ним дежурил молодой милиционер.
Строганов подошел к нему, присел рядом.
— Алексей? Я майор Строганов. Нужно поговорить.
Мужик поднял на него запавшие глаза. В них был животный ужас.
— Я... я ничего не видел... — прошептал он.
— Видел, — мягко, но настойчиво сказал Строганов. — И сейчас расскажешь. Как было дело?
Алексей глубоко вздохнул, его руки дрожали.
— Трубы... Трубы прорвало. Нас ЖЭК вызвал, воду откачать. Спустились... Темно, холодно. Фонариком светим. Иван, — он кивнул на одного из курящих, — бочку эту заметил. Говорит: «Смотрите, может, там инструмент старый». Мы крышку... ох... — он сглотнул. — Я ломом стукнул, она отлетела... И запах... А потом... потом я заглянул...
Он снова затрясся.
— Там... кости... И мясо... И эта... хрень... смотрела на меня...
— Череп? — уточнил Строганов.
Алексей лишь кивнул, сжимая виски пальцами.
— Больше ничего не видел? Никого рядом? Ничего подозрительного?
— Нет... Никого... Только... — он замолчал.
— Что «только»?
— Перед этим... Неделю назад, может... Я тут же трубы латал. Мужик один в подвал спускался. Незнакомый. В спецовке, как наша, но не наш. Я ему: «Ты кто?». А он молча. Посмотрел на меня... пустые такие глаза... и ушел.
Строганов насторожился.
— Запомнил, как выглядел?
— Нет... Обычный. Ничего особенного. Невысокий. Лицо... обычное. Запомнился взгляд. Как у рыбы. И нес он какой-то мешок. Думал, мародер что ли, проводку воровать.
— Спасибо, — Строганов встал, похрустел коленями. — Если вспомнишь еще что — скажешь участковому.
Он отошел, достал наконец «Беломор», чиркнул зажигалкой. Дым, едкий и горький, заполнил легкие. «Мужик в спецовке. С мешком. С пустыми глазами». Образ складывался призрачный, но уже чуть более четкий.
К нему подошла Львова. В руках она держала его блокнот.