— Виктор Иваныч, предварительные выводы. Кости принадлежат минимум двум людям. Одному — мужчине 40-50 лет, другому... помоложе. Следы на костях... Вы были правы. Тупое тяжелое орудие. Возможно, монтажный лом или что-то подобное. И еще... — она протянула ему маленький прозрачный пакетик. В нем лежали несколько крупинок чего-то рыжего.
— Это что?
— Частицы, найденные на останках и внутри бочки. Похоже на цемент. Какой-то... рыжий.
Строганов взял пакетик, покрутил в руках. Рыжий цемент. Странно.
— Хорошо, — кивнул он. — Отправь в лабораторию. Пусть скажут, что это и откуда оно могло взяться.
В этот момент из подвала выскочил Лёшка, все еще бледный, но уже собранный.
— Виктор Иваныч! Там... там еще одну нашли. В соседнем отсеке. Такую же.
Строганов бросил окурок под ноги, раздавил его каблуком.
— Пошли, капитан. Продолжаем экскурсию.
Вторая бочка стояла в глухом углу, за грудой хлама. Ее только что вскрыли. Содержимое было похоже на первое, но с одним отличием. Сверху, на костях, лежала аккуратно свернутая в несколько раз кожа. Как коврик. Без единой морщинки.
Львова снова поднесла ладонь ко рту.
— Он... он ее выделал? — прошептала она.
— Нет, — хрипло ответил Строганов, всматриваясь. — Он ее снял. Целиком. Как перчатку.
Он почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Это было уже не просто убийство. Это было нечто иное. Мастерская, фабрика по переработке человека в сырье. И самое страшное — в этой работе не было ни злобы, ни страсти. Только пугающая, бездушная аккуратность.
Он повернулся к Львовой.
— Забудь про учебники, капитан. Тот, кто это сделал... он не псих. Он — инженер. А люди для него — просто расходный материал.
Он вышел на улицу. Начинало смеркаться. Город зажигал огни, но они не могли разогнать мрак, который Строганов чувствовал теперь внутри себя. Где-то тут, среди этих серых домов, ходил тот, с пустыми глазами. И его «работа» только начиналась.
Кабинет майора Строганова находился на третьем этаже старого здания РОВД. Помещение было маленьким, заставленным шкафами с архивами, пропахшим табаком, пылью и дешевым кофе. На столе, заваленном бумагами, стояла банка с остывшей заваркой и лежала папка с фотографиями, сделанными сегодня в подвале.
Строганов сидел, откинувшись на стуле, и смотрел в потолок. Перед ним стояла Львова, докладывая предварительные результаты.
— Итак, пока у нас нет ни единого имени, — подвела она итог. — Никто не подавал заявлений на пропажу людей, подходящих под наш примерный портрет. Бомжи, маргиналы... На них всем плевать.
— Им и при жизни было плевать, — мрачно бросил Строганов. — А теперь и подавно. Продолжай.
— Лаборатория подтвердила: частицы — это цемент. С добавкой какого-то пигмента, окиси железа, что ли. Очень редкий состав. Такой в городе лет десять, наверное, не используют.
— Значит, искали старый склад, старый завод, — заключил Строганов. — Где этот цемент мог остаться.
— Уже дала поручение, — кивнула Львова. — Но это займет время.
В кабинет вошел Лёшка, неся три картонных стаканчика с кофе.
— Держите, Виктор Иваныч. Ирина Викторовна.
— Спасибо, — Львова взяла стаканчик. Строганов лишь кивнул.
— Ну что, Лёх, отошел немного? — спросил он.
— Да как-то... — тот смущенно потупился. — Простите, Виктор Иваныч, за ту слабость.
— Да забей, — махнул рукой Строганов. — Я на своем первом трупе тоже блевал. Это нормально. Ненормально — когда перестаешь.
Он взял со стола фотографию — крупный план черепа из первой бочки. Белый, чистый, с пустыми глазницами.
— Вот что меня бесит, — сказал он, показывая фото Львовой и Лёшке. — Не жестокость. Жестоких уродов я видел. Они злые, они ненавидят. С ними все понятно. А этот... — он ткнул пальцем в фото. — Он не злился. Он... работал. Холодно. Без эмоций. Как будто разбирал старый двигатель.
— Возможно, это его способ контроля, — предположила Львова. — Он обезличивает жертву, чтобы дистанцироваться...
— Брось, капитан, свою психологию, — оборвал ее Строганов. — Здесь нет никакой психологии. Есть технология. И нам нужно понять ее логику.
Он отпил глоток холодного кофе, поморщился.
— Завтра с утра начинаем объезжать все заброшенные стройки, склады, заводы ЖБИ. Ищем этот рыжий цемент. И опрашиваем всех, кто живет рядом с тем подвалом. Кто-то же должен был что-то видеть.
Раздался резкий звонок городского телефона. Строганов снял трубку.
— Строганов. Да. Что?.. Где?.. Чертовщина... Ладно. Сейчас будем.
Он бросил трубку.
— Нашли еще одну бочку. На свалке за городом. Содержимое — аналогичное.
Львова побледнела.
— Третья? Так быстро?
— Это он не сейчас их оставил, — хрипло сказал Строганов, поднимаясь с места. — Это он старые запасы раскидывает. Освобождает место для новых.