— Блядь! — выругался Строганов, прибавляя газ. Они выехали на пустынную улицу. Никого.
— Съебал, сука, — проворчал Борода, хлопая ладонью по торпеде. — Как крот.
Строганов резко остановил машину, вышел, закурил. Дождь со снегом тут же накрыл его с головой. Он подошёл к тому месту, где видел мужика в последний раз. На грязном снегу лежал окурок. Свежий. «Прима». Рядом — едва заметный след, ведущий к забору с дырой, заваленной мусором.
— Он здесь, — тихо сказал Строганов. — Где-то здесь его новая мастерская.
---
В это самое время Сергей Игнатьев, он же «Монтер», уже был внутри. Не на лакокрасочном заводе, а в подвале заброшенного детского сада в трёх кварталах оттуда. Его «рабочий день» был в разгаре.
Объект лежал на расстеленном на полу куске полиэтилена. Мужчина, лет сорока, без определённого места жительства, известный в округе как Пётр. Он был мёртв уже несколько часов. Удар монтажного лома в висок — смерть мгновенная.
«Объект № 17. Мужской. Приблизительно 45 лет. Признаки алкогольного цирроза печени. Мышечная масса снижена.»
«Монтер» работал. На нём были прорезиненные фартук и нарукавники, на лице — респиратор. В воздухе стоял едкий запах хлорки.
Он взял свой инструмент — не лом, а тяжелое, остро заточенное зубило. Приставил его к плечевому суставу. Взмах молотка — и кость с хрустом отделилась от туловища. Крови почти не было — он заранее пережал крупные сосуды, пользуясь знанием анатомии.
«Соединение разобрано. Переходим к следующему узлу.»
Он методично, без малейшей дрожи в руках, отделял конечности. Потом взял ножовку по металлу и приступил к рёбрам. Металл с визгом вгрызался в кость, разлетаясь белой пылью.
«Необходимо улучшить инструмент. Ножовка — шумно. Нужна пила с алмазным напылением. Тише и быстрее.»
Через час работа была завершена. На полиэтилене лежали аккуратные «компоненты»: конечности, грудная клетка, таз, череп. Всё было чисто, вымыто раствором хлорки. Он начал упаковывать их в прочные полиэтиленовые мешки, пересыпая опилками, которые он прихватил с одной из столярок, где подрабатывал.
«Упаковка. Маркировка не требуется. Следующий этап — транспортировка к месту временного хранения.»
Он не испытывал ни отвращения, ни удовольствия. Только холодное удовлетворение от хорошо выполненной работы. Он был ремесленником. А люди, особенно эти, шумные, бесполезные, были всего лишь сырьём. Мусором, который нужно правильно утилизировать.
Собрав все мешки, он потушил свет и вышел в ночь, как тень. У него был план. И работа на завтра.
---
Утром в кабинете Строганова пахло перегаром и безысходностью. Он провёл ночь в промзоне, обыскивая сараи и подвалы, но нашёл только следы пребывания — пустую канистру из-под «Белизны» и обрывок полиэтилена.
В кабинет влетел Лёшка, лицо его было бледным.
— Виктор Иваныч... Нашли. Нового. В канализационном коллекторе на окраине.
— Живого? — поднял голову Строганов.
— В виде... компонентов, — сглотнул Лёшка. — Как в прошлый раз. Но... свежий. Ещё пахнет хлоркой.
Строганов молча встал, натянул пальто.
— Поехали.
---
Канализационный коллектор был огромной бетонной трубой, из которой сочилась зловонная жижа. Тело, вернее, то, что от него осталось, лежало на бетонном уступе. Работа была выполнена с тем же пугающим мастерством.
Рядом с телом стояла Львова. Она смотрела на расчленённый труп, и её лицо было каменным.
— Он нас... проверяет, — тихо сказала она Строганову. — Или издевается. Бросает останки там, где их легко найдут. Раньше он прятал. Теперь — нет.
— Он не издевается, — хрипло ответил Строганов. — Он очищает свои склады. Освобождает место. Значит, работа идёт по плану.
К ним подошёл Заславский, патологоанатом. Он уже был в комбинезоне.
— Ну, здравствуйте, старые друзья, — без тени улыбки сказал он. — Ваш художник снова отличился. Свежачок, не более суток. И смотрите, — он ткнул пинцетом в область таза, — новшество. Извлёк предстательную железу. Целиком. Как орех выковырял. На память, что ли?
Львова отвернулась, её плечи задрожали.
— Держись, капитан, — бросил ей Строганов. — Здесь рвать нечего, тут и так говна полно.
Он отошёл в сторону, достал сигарету. Его трясло от ярости и бессилия. Они бегают за призраком, а тот в это время спокойно режет людей, как скот.
К нему подошёл Борода.
— Виктор Иваныч, тут мужик один, бомж, говорит, видел вчера вечером, как какой-то тип с хозяйственной сумкой спускался в коллектор. Опознал по фото — наш Игнатьев.
— И чего он сразу не заявил? — взорвался Строганов.
— А ему похую, — развёл руками Борода. — Он говорит: «Менты, вам лишь бы палки в колёса ставить. Кого-то режут — и хуй с ним, не я же»