Сходные с теми предзнаменованиями, которые в других странах появлялись в подобных условиях, предзнаменования но поводу конца ацтекской империи являются, на первый взгляд, мепее прозрачными, чем вышеупомянутые. Однако, несмотря на их внешнюю тривиальность, они в гораздо большей мере структурированы и более тесно связаны с ацтекскими представлениями о мире и его развитии.
Невозможно перечислить все эти предзнаменования, однако можно начать с небольшого, очень типичного, почти канонического списка из восьми предсказаний, которые первоначально были изложены по-ацтекски и после 1550 года попали к монаху Бернардино де Саагуну:
Сначала, в 1509 или в 1510 году, появилась на востоке огненная пирамида, «как заря», которая освещала все кругом так, как если бы наступил день (а дело было ночью). Вершина пирамиды доходила «до самой середины, до самого сердца неба». Появившись ночью, пирамида растаяла на рассвете.
Затем храм Уицилопочтли загорелся сам но себе, и невозможно было погасить пламя.
Храм бога огня был поражен молнией, тогда как грозы не было, а лишь моросил мелкий дождик.
В разгар дня громадная, разделенная на три части комета пересекла небо с запада на восток.
В хорошую, спокойную погоду вода в лагуне Мехико начала бурлить, угрожая затопить город.
Ночью некая женщина стонала во сне: «Дети мои дорогие, вот и настала пора уходить нам. Куда же я вас поведу?»
Рыбаки выловили странного вида серого журавля с зеркалом на голове; и в этом зеркале можно было увидеть звездную ночь. Птицу показали Моитесуме. Ровно в полдень он увидел в зеркале звездное небо, а потом и множество воинов, быстро приближавшихся верхом на косулях.
Наконец, монстры и сиамские близнецы появлялись весьма часто. Их показывали императору, после чего они сразу же исчезали.
Эта серия предсказаний логично построена. Она основана на дуалистическом характере ацтекских представлений, в которых мужское, небесное, огненное, активное, легкое, солнечное, светлое... противопоставляется женскому, земному, водному и материальному, пассивному, тяжелому, лунному, темному.
Действительно, четыре первых предзнаменования — «небесного» происхождения, исключая, возможно, внезапный пожар храма Уицилоночтли.
Четыре последних предзнаменования — «земного» происхождения, исключая, возможно, птицу, хотя и она поймана в лагуне. Земля ассоциировалась с женским началом и водной стихией; в предзнаменовании фигурирует женщина и лагуна. Стонущая ночью женщина сразу же заставляет вспомнить богиню Сиуакоатль. Это подтверждается версией де Саагуиа: «Дьявол, называемый Сиуакоатлем, блуждал ночью но городу, и было слышно, как он кричит: “О несчастье! Дети мои, я вас покидаю”. Сиуакоатль, “Жен- щииа-змея”, называлась также Воительницей. Индейцы описывали ее как дикую, непонятного вида самку, которая “ночью бродила, плача и причитая”; она была также предзнаменованием войны». Она рожала только близнецов (cocoa, на языке пауатль — змеи). Рождение близнецов вообще рассматривалось как очень плохое предзнаменование, и следовало непременно уничтожить одного из них, чтобы они не пожрали своих родителей. Имя Кецалькоатль могло означать, таким образом, «драгоценный близнец»; монстры, появляющиеся в восьмом предсказании, содержат, возможно, намек на Кецалькоатля, который придет в каком-то смысле пожирать своих. Заметим, что, как и в предыдущей серии, первое и последнее предзнаменование являются менее четкими, чем те, которые находятся внутри этой серии.
Знамения небесные и земные, огненные и водные, знамения, таким образом, противоположностей, или точнее — борьбы и единения противоположностей, символом которых был глиф atl-tlachinolli, «вода-ножар», образованный сочетанием волны и пламени. Намек на войну, которая опустошит Мехико, здесь более чем ясен. В этом контексте становятся важны вещие сны, возможно, виденные подданными Монтесумы.