Перед мысленным взором тут же всплыла каменная фигурка из «конфетницы», но здесь связи Данил еще не видел.
Вечером, как и было условлено, Данил встретился с Олей у Мишиного подъезда. После нескольких неминуемых соболезнующих фраз, Данил поинтересовался, не появилось ли новых сведений о смерти ее брата.
— Нет, ничего, — вздохнула Оля. – Дело закрывают. Вернее, никакого дела не заводят. Естественная смерть, и все. Зато хотя бы тело разрешат забрать, сможем, наконец, похоронить, как полагается.
На последних словах голос у Оли дрогнул и стало понятно, что она готова расплакаться.
— А Коврова с тобой не связывалась? – постарался отвлечь ее Данил.
— Нет, — немного оживилась Оля. – Зато звонил президент их Фонда. Грановский, кажется. Соболезнования высказывал по поводу Мишиной смерти. Спрашивал, когда похороны. Вроде бы приехать собирается.
— А про фигурку? – спросил Данил сразу о самом важном.
— Спрашивал, — кивнула Оля. – Я, конечно, сказала, что ничего не знаю, тогда он стал рассказывать каким важным просветительским делом занимается их Фонд, как это полезно для молодежи и так далее. Как-будто пытался меня убедить признаться, где фигурка, но я-то действительно не знаю.
«Зато я знаю», — подумал Данил и тут же перебил сам себя:
— Напомни, что мы ищем?
— Синяя папка с завязками. Из плотного картона. Наверное, еще советская.
— Оно и понятно, какая еще будет у тряпичника.
Оля блекло улыбнулась.
В Мишиной квартире было темно и тихо, что при данных обстоятельствах не успокаивало, а пробуждало суеверную тревогу. Включив в коридоре свет и разувшись, Оля направилась в ближайшую комнату, служившую гостиной, но, открыв дверь, попятилась. Данил тут же кинулся к Оле и тоже заглянул в комнату. Там царил хаос: двери шкафов были открыты, содержимое полок перевернуто, сиденья кресел и дивана подняты, ковер на половину задран, книги сброшены на пол, картины сорваны со стен.
— Что это? – тихо простонала Оля и схватила своего сопровождающего за руку.
— Похоже, нас опередили, — как можно более спокойным голосом ответил Данил и включил в гостиной свет.
— Кто? – машинально обронила Оля и с надеждой посмотрела на Данила, как на человека, который знает, что нужно делать.
Он не мог ее подвести.
— Я вызову полицию, а ты пройдись, посмотри, все ли ценное на месте. Только по возможности ничего не трогай.
— Я боюсь, — призналась Оля, сжимая его руку.
— Хорошо, я осмотрю квартиру, чтобы убедиться, что никого нет, а потом ты проверишь, все ли на месте.
Данил заглянул во все помещения и даже во все шкафы, кавардак царил везде, но виновника беспорядка Данил не обнаружил. После чего, немного осмелев, осмотром занялась и Оля. Оставив ее, Данил отошел ко входной двери и в первую очередь позвонил Тарасову. Обрисовав ситуацию, он попросил совета, как следует поступить.
— Официально вызывайте полицию, ты же понимаешь, это не мое направление.
— А то, что это квартира человека, который внезапно умер при невыясненных обстоятельствах, да еще и не у себя дома, ни на какие подозрения не наводит?
— Обстоятельства смерти известны, — холодно ответил Николай. – Естественные причины. Оснований подозревать криминал нет. Понимаю, что с этим нелегко смириться. Мне тоже нелегко. Для меня его смерть тоже была внезапной. Но никаких доказательств преступления у нас нет. Одни домыслы.
— Квартира, которую буквально перевернули в поисках чего-то – это уже не домыслы.
— Кто-то проведал, что хозяин квартиры умер, и решил воспользоваться моментом, пока никто не хватился, — возразил Тарасов. — Такое случается.
— Кто-то? А если не делать вид, что подозреваемых нет, и вспомнить о тех, кто прямо заявил, что заинтересован найти у Миши важную вещь?
— Мое объяснение более простое и правдоподобное. Обычная квартирная кража в удачный момент. Поверь, мы с таким сталкиваемся сплошь и рядом.
— Как в такое объяснение вписывается отсутствие следов взлома? Оля открывала замок ключом, и мы никаких повреждений не заметили, — говоря это, Данил еще раз осмотрел входную дверь. Та была совершенно целой.