— Вроде бы, сердце. Два дня назад.
— Так он… — обескуражено пробормотал Данил, — никогда не жаловался…
— Вот именно. Странно все как-то. В номере гостиницы, ни с того, ни с сего…
— Почему в гостинице? – удивился Данил. – У него же здесь квартира?
— То-то и оно. Так ты ничего не знаешь? Зачем он приезжал? Ничем не делился?
— Нет, говорю же. Последний раз два месяца назад с ним разговаривал. Вроде бы, и со здоровьем у него нормально было… А ты почему?.. Ты им по работе занимаешься? Криминал подозреваете?
— Пока не ясно. Коллеги мои еще на стадии опросов-допросов. Меня в курсе держат. А встречаться нам с тобой придется теперь только вдвоем. Помянуть, так сказать.
— Правильно. Когда?
— Давай завтра. К восьми вечера я как раз должен освободиться.
Известие о внезапной смерти выбила Данила из колеи, он почти забыл о странном песке и вспомнил только перед уходом домой.
Кучка песчинок мирно возлежала на подоконнике без малейшего намека на необычность. В самом деле, на вид, это был просто песок, разве что красный цвет выделял бы его среди прочего, но и такой оттенок нередко встречался на обрывистом берегу местного водохранилища.
Данил взял в руки сыпучую субстанцию, но ничего необычного больше не произошло. Тряхнув головой, словно разгоняя мистический морок, Данил покинул офис. Позвонил компании, ждавшей его в спорт-баре, извинился и, сославшись на срочную работу, предупредил, что не приедет, после чего направился домой. Веселиться сегодня не хотелось.
После переезда Миши в столицу встречались товарищи не так уж часто, но дружеские отношения поддерживали, а вот в детстве и юности были почти неразлучны. Облазили вместе все окрестные крыши и чердаки, а летом устраивали походы подальше от дома: на речку и на водохранилище. В детский лагерь в соседнем городке тоже умудрялись попадать в одну смену, и там продолжали совместные приключения. Однако со временем, пути как-то незаметно разошлись - Миша уехал, Данил остался…
После некоторых колебаний Данил позвонил старшей сестре умершего товарища, Оле, и попытался произнести соболезнующую речь. Вышло не слишком хорошо, но его поняли, даже поблагодарили.
— Оля, ты же знаешь, если какая-то помощь понадобится, сразу звони, — предупредил Данил.
— Спасибо. Буду помнить.
Разговор на этом закончился, но мрачные мысли и воспоминания не желали отпускать.
Данил подъехал к своей многоэтажке, но сразу в квартиру не пошел. На душе было тяжело, продолжали одолевать мрачные мысли, от них хотелось избавиться, но запершись в четырех стенах, это вряд ли бы быстро удалось. Данил решил пройтись.
Небольшой город быстро затихал, тем более в спальных районах. Окна гасли одно за другим. Воцарялась сонная тишина, но покоя одиноко бредущему это не возвращало. Данил с горечью размышлял о быстротечности жизни и неизбежности смерти. Пусть от последней никому не уйти, но молодому человеку всегда казалось, что придет она совсем нескоро, в далеком-далеком будущем, и вдруг его товарищ детства внезапно умирает. А ведь Мише, как и Данилу, не было еще тридцати. Казалось бы, впереди еще вся жизнь, но… судьба решила по-иному. И никому не дано знать, когда настанет его последний час, ведь может быть, что уже в следующую секунду.
Данил помотал головой, стараясь разогнать мрачные мысли. Несмотря ни на что, стоило настраиваться на позитивный лад, думать о будущем. Миша в столице неплохо преуспел, с последней женой развелся, значит, все наследство достанется матери и дочери. Тут же Данил подумал и о себе. А вот у него своей семьи еще не было, в отношениях он состоял, но до брака пока не доходило.
«А если внезапно умрешь, то ничего от тебя и не останется!» — мрачно заявил Данил сам себе и поднял глаза к ночному небу.
Звезды холодно мигнули ему, слишком далекие и слишком равнодушные.
Следующий день принес новое странное событие: на телефон Данила пришло сообщение от покойного Миши. Данил долго хмурился, тер лоб и никак не решался прочесть послание. Увиливая от решительного шага, он ударился в рассуждения, ища объяснение тому, как это могло случиться. Вариант, что дело в некой мистике и, сообщение отправлено товарищем после смерти, Данил отмел сразу. Тогда оставалось одно из двух: телефоном умершего кто-то завладел, или сообщение заплутало в эфире и пришло с большим опозданием.